— Мы были пьяные.
— И? — казалось она уже раздражается.
— И я его почти не знала.
— Эмма, ты не замуж за него вышла.
Я промолчала.
— Расслабься, — продолжила она. — Переспала и переспала. Главное теперь молись, чтобы не залететь.
Я резко подняла голову.
— Не говори так.
— А что? Ты же сама сказала, что ничего толком не помнишь.
— Я, эм. — Я запнулась. Не хотелось говорить вслух, что эта мысль действительно уже успела прийти мне в голову. — Мы были осторожны.
Подруга усмехнулась.
— Вот и отлично. Значит, нечего переживать.
Мне хотелось ей верить. Очень хотелось. Поэтому я просто кивнула, хотя она этого не видела. Я не помню были ли мы осторожны. Но мне стало стыдно об этом говорить.
— Он хотя бы был симпатичный?
Я невольно вспомнила его лицо.
— Да
— Ну вот! Уже что-то.
— Он был слишком самоуверенный.
— А ты слишком правильная.
Я нахмурилась.
Эмма
— Наконец-то, — вместо приветствия сказала она, и я сразу услышала в ее голосе улыбку. — Я уже подумала, что ты опять занята и решила перезвонить через три часа.
— Я только вернулась домой.
Я присела на край дивана, подтянула под себя одну ногу и провела ладонью по еще влажным после душа волосам, стараясь говорить совершенно обычным голосом, хотя внутри все еще неприятно сжималось от воспоминаний об утре.
— Как вы там?
— Мы прекрасно. Правда, Софи сегодня решила, что ей совершенно необходимо самой выбирать, что надеть в школу, поэтому минут десять мы выясняли, почему платье с единорогами никак не сочетается с ее любимыми зелеными носками.
Я невольно улыбнулась.
— Она все-таки выбрала их?
— Конечно. Ты думаешь, у меня были шансы победить?
— Никаких.
— Вот именно. Пришлось смириться с тем, что твоя дочь сегодня пошла в школу как человек, который совершенно не признает правил сочетания цветов.
Я рассмеялась, впервые за все утро совершенно искренне.
— Она сама выбрала?
— Сама. И еще сама собрала рюкзак, правда, потом выяснилось, что тетрадь по математике она положила, а пенал забыла. Пришлось возвращаться.
— О господи.
— Не переживай, я все проконтролировала. Она поела, кстати.
— Что именно?
— Кашу.
— Всю?
Мама рассмеялась.
— Нет, конечно. Ты же ее мать, должна знать, что после трех ложек каши человек официально больше не голоден.
— Зато потом наверняка попросила что-нибудь сладкое.
— Вот тут ты ошибаешься. Она съела половину банана и потом выпросила у меня сыр.
Я улыбнулась, представляя эту картину.
— Конечно. Сыр важнее всего.
— А после завтрака мы собирали пазл, который она вчера притащила из своей комнаты. Тот, где дом у моря. И, между прочим, она сказала, что когда-нибудь хочет жить именно в таком доме.