Софи давно сопела в своей кроватке, гора посуды в раковине была вымыта до зеркального блеска, вещи на завтрашнее утро послушно разложены по стульям. Я даже успела на автомате посмотреть две серии какого-то глупого сериала, сюжет которого испарился из памяти сразу же после финальных титров. А еще я раз десять проверила телефон. Зачем-то включала экран, гипнотизировала взглядом пустой дисплей и тут же выключала, хотя прекрасно, отчетливо понимала: никаких уведомлений там быть не может.
Калеба до сих пор не было.
Я сидела на диване, зябко поджав под себя ноги, и невидящим взором сверлила экран телевизора, где экранная парочка в очередной раз со слезами выясняла отношения. В любой другой вечер я бы, наверное, иронично посочувствовала их надуманным драмам. Но сейчас все мои мысли занимал один конкретный, невыносимый мужчина, который, если уж быть предельно честной и строгой к себе, вообще не являлся моим мужчиной.
Именно эту простую истину я безуспешно пыталась вколотить в собственную голову последние двадцать минут.
Мы провели вместе ночь. Это абсолютно не означало, что теперь он на правах законного супруга обязан приходить сюда каждый божий вечер, отчитываться о своих перемещениях по городу или поминутно докладывать, с кем и где он коротает свободные часы. У Калеба была своя, насыщенная жизнь: любимая работа, друзья, обязательства и, судя по утреннему звонку, какая-то женщина. Женщина, которая имеет полное, легальное право звонить ему на рассвете и вкрадчиво интересоваться, все ли у него хорошо.
Я вспомнила этот требовательный женский голос из динамика, и у меня внутри все болезненно сжалось от досады.
Надо же было оказаться такой непроходимой дурой, чтобы утром малодушно промолчать и даже из гордости не спросить, кто висел на проводе.
Хотя, с другой стороны, что бы это принципиально изменило? Калеб бы дежурно отмахнулся, бросил бы сквозь зубы, что это старая знакомая, коллега, дальняя родственница или кто угодно еще. Я бы фальшиво кивнула с самым независимым видом, сделала бы гримасу абсолютного безразличия, а потом все равно занималась бы ровно тем же, чем занимаюсь прямо сейчас. Сидела бы на диване в пустой квартире и позорно ждала, когда барин соизволит явиться.
Идиотка. Нужно было хотя бы дать ему свой номер.
Исключительно из практических соображений. Чтобы не куковать здесь, как брошенная невеста, гадая на кофейной гуще, соизволит ли он вообще почтить нас своим присутствием.
Но я не дала номер. Заупрямилась.
И теперь я даже не представляла, как заговорить с ним, когда он вернется, чтобы при этом не выглядеть жалкой, вцепившейся мертвой хваткой барышней, которая слишком сильно увлеклась случайным любовником после первой же постели.