Ночью пошли к башне снова. Ласка наложил стрелу, прицелился и выстрелил. Стрела взлетела вверх, и крюк зацепился за что-то в раме или по ту сторону окна. Вольф потянул за шелковую нить и вытянул пеньковую веревку через кольцо сначала наверх, а потом и вниз. Ласка натянул ее до упора. Ничего не оборвалось.

— Я полез, — сказал Вольф и схватился за веревку.

— Давай.

По узелкам опытный вор быстро добрался до окна. Посмотрел внутрь и полез вниз.

— Плохо дело, друг. Там решетка. Ее ломать надо, или пилить.

— Если мы ее сегодня сломаем, то завтра это заметят птичники, которые корм носят. Надо одним днем дело делать. Птицу-то видел?

— Нет. Темно, как у черта в заднице. Знал бы — взял бы фонарик со свечой.

На второе восхождение Вольф полез с фонариком. В то время фонарь это такой медный, железный или даже керамический домик для свечки. Удобнее нести, чем подсвечник, и светить можно не во все стороны, а только в «дверь» домика, и ветер не задует.

Залез. Устроился на подоконнике снаружи. Поставил фонарик и открыл дверцу. Перецепил крюк в самый низ решетки, чтобы не мешал.

Верхний этаж башни на комнаты не делился. Просто круглая комната с окнами. Внизу ничем не закрытый узкий ход вниз, на лестницу. Вверх уходит коническая крыша без центрального столба. В середине стоит стул и подставка для книг. Наверное, здесь монах садится Святое Писание вслух читать. На жердочке у противоположной стены сидит большая-пребольшая птица. С хорошего индюка, а то и больше. Только по пропорциям не туша вроде того же индюка, а вполне себе летучее создание с длинным-длинным хвостом. Голова и грудь красного цвета, а крылья зеленые с синим. Красивая птичка, яркая.

Голова по пропорциям намного крупнее индюшачьей. Значит, и мозгов должно быть больше. Клюв как кузнечные клещи. Вольф вспомнил, как больно щиплются гуси и индюки, и еще раз посмотрел на клюв. Палец перекусит и не заметит. Лапы как у нормальной летающей птицы, с пальцами, чтобы держаться за ветки. Сидит, обхватив палку толщиной с черенок от лопаты. На пальцах страшенные когти. Опасное создание.

— Добррый вечеррр! — сказал попугай и открыл один глаз.

Вольф захлопнул дверцу фонаря.

— Воррр!

Вольф свалился с башни, еле успевая перебирать по узлам руками и ногами. Вверху попугай начал ругаться по-испански. Стражники, похоже, привыкли и не проснулись.

Ласка протянул веревку обратно, оставил шелковую нитку и завязал ее на ветке деревца. Не должны заметить. Могут, конечно, и крюк в решетке найти. Но тут уж ничего не поделать, придется рискнуть.

— Что скажешь? — спросил Ласка по пути домой, — Чего еще нам не хватает?