Медведь остался стоять на четырех ногах и отплевываться.

Ласка перевел дух и атаковал снова. Опять увернулся от лап и выдернул хорошие клочья свалявшегося меха с боков. По-видимому, прихватил и нормально растущие шерстины, потому что медведь аж выругался чуть ли не человеческим голосом.

Зверь бросился, но промахнулся. Ласка двигался очень быстро. Еще бросок и снова мимо. Еще бросок — и Ласка подхватил медведя за шкуру на шее и прыгнул спиной вперед вместе с ним. Прямо в бревенчатую стену. Медведь попал в нее носом, а Ласка — спиной.

— Урррр! — медведь отвалился от стены и сел на задницу.

Ласка высоко подпрыгнул и ударил нисходящим ударом нижней частью кулака в поднятый кверху нос. Медведь опрокинулся на спину, закрывая нос лапами.

Ласка оббежал медведя, присел, и заорал в ничем не прикрытое ухо:

— Ааааааа!

Медведь вскочил, но Ласка уже держал его за ухо двумя руками, и вес такой серьги оказался явно великоват для такого уязвимого места. Зверь взвизгнул, навалил кучу и сбежал за свою решетку.

— Хорош! — сказал Чорторыльский, — Ой, хорош! Верните ему его саблю, накиньте плащ и посадите ко мне за стол!

Сию минуту душегубы спустили лестницу на арену, вытащили дорогого гостя, опоясали верным боевым поясом, накинули теплый плащ, посадили за тут же освободившееся место рядом с хозяином и налили кубок вина. Анджей даже одобрительно хлопнул по плечу.

Ласка встал, почти не дрожащей рукой поднял кубок и отхлебнул больше половины. Перевел дух и допил до дна.

— Благодарствую, — сказал он, возвращая кубок на стол.

— Вот, сразу видно шляхтича и без медведей! — сказал Чорторыльский, — Быдло так не пьет. Кто на него с саблей выйдет?

— Я! Я выйду! — наперебой закричали шляхтичи.

— Я бы и сам вышел, — сказал Чорторыльский, — Но не хочу, устал. Покажи-ка саблю, гость дорогой.

Дорогой гость достал из ножен саблю, взятую с татарского мурзы. Сабля отменная. Как у королевича. Рукоять с золотым навершием, а клинок дороже всего — настоящий булат, который за тремя морями куют правоверные кузнецы для воинов Аллаха.

Люциус присмотрелся, прищурившись. Поводил рукой между глазами и саблей. Поглядел через пальцы.

— Заморский булат, как бы не индийский. Да какой хороший, посложнее египетского. Продай?

— Что с бою взято, то свято, — ответил Ласка, — Где это видано, чтобы шляхтич да последнюю саблю продал?

— Ну нет, так нет, — в другой стране могли бы поспорить, но в Польше такой ответ единственно верный и просто подтверждает статус благородного человека, — А остра ли твоя сабля?

— Когда б у вас тут нашелся шелковый платочек, показал бы я, как остра.