Я склонил голову, принимая её совет с благодарностью. Хотя сердце стучало сильно, я чувствовал удовлетворение от выполненной задачи. Время покажет, правильно ли я поступил, показывая себя с жёсткой стороны.

Ночью я услышал сквозь сон едва различимую мелодию. Она звучала откуда-то издалека и в то же время никогда не была такой близкой. И этого было достаточно, чтобы я проснулся и аккуратно вылез из кровати, стараясь не потревожить спящую Марфу.

Я мог поклясться всем, чем угодно — я знал эту мелодию и слышал её не раз… в детстве!

Это была колыбельная!

Та самая колыбельная, которую напевала мне матушка! Не Елена Васильевна, матушка-царица, а моя настоящая, которую в своё время сжило со свету боярское племя!

Негромкий женский голос выводил мелодию в тиши:

— Баю-баю, баю-бай! И у ночи будет край. А покуда детвора. Спит в кроватках до утра…

Я вышел из спальни, аккуратно притворил дверь и взглянул на моментально выпрямившихся стрельцов:

— Ребят, откуда мелодия?

— Какая мелодия, Ваше Величество? — зыркнули на меня охранники.

— Ну вот же звучит! — я поднял палец, давая знак прислушаться.

Для меня вполне явственно прозвучало далёкое:

— Спит корова, спит бычок, в огороде спит жучок. И котенок рядом с кошкой спит за печкою в лукошке…

Стрельцы старательно выставили уши, а после покачали головами:

— Никак нет, Ваше Величество. Никакой мелодии не слышим.

Я нахмурился. Неужели переутомился и теперь слышу то, чего нет? Или это специально для меня исполняется тем, кто знает, что ведарский слух гораздо тоньше человеческого.

Продолжая слышать негромкую, манящую мелодию, я быстро двинулся по длинному коридору Кремля. Голос становился отчётливее, будто приближался. Каждые несколько шагов эхо перекатывалось по стенам старинного здания, отражаясь от мраморных плит пола и сводчатых потолков.

Коридор вел дальше, изгибаясь плавно вправо. Сердце забилось быстрее, когда песня зазвучала громче, заполняя пространство таинственным теплом. Лёгкая дымка усталости отступила, уступив место странному ощущению покоя и безопасности, которого я не испытывал с самого детства.

Голос продолжал петь знакомую детскую песню:

— На лужайке спит трава. На деревьях спит листва. Спит осока у реки. Спят сомы и окуньки.

Теперь стало понятно, куда идти. Следуя ритму музыки, я миновал широкий зал с расписными колоннами и спустился по небольшой лестнице вниз. За поворотом оказалась тяжелая деревянная дверь, ведущая в неизвестность.

Странно, почему я никогда раньше её тут не замечал? Может быть на её месте что-то было?

Я наморщил мозг и вспомнил, что на этом самом месте стоял ростовой портрет одного из предков, князя Олега по прозвищу Вещий. А теперь его не было, зато появилась неказистая по сравнению с дворцовым стилем дверь.