Обладать таким осадным орудием — голубая мечта любого феодала. Грисби, например, о такой дуре даже помыслить не смеет. Только великие дома могут похвастаться наличием арсенала из подобных махин. И то, весьма скромного.
Ну да ладно, то лирика. Но факт, что барон притащил сюда эту хрень, говорит об одном — осады не будет. Штурм. Решительный и очень скорый.
Спешат, засранцы… За неделю успеть хотят, не дольше.
Сияя лампой, у лафета возился какой-то тщедушный дядька. То заныривая под орудие, то сверяясь с какими-то бумагами, он то и дело ругался себе под нос, кляня спешку, «его скудоумную милость», и изношенные от неподобающего хранения торсионы.
Судя по толщине брюха и дорогим сапогам — передо мной главный инженер. Больше на строительной площадке никого не было.
Заманчиво, конечно, но рискованно. Лагерь хоть и спит, но неподалеку нет-нет да проходят всякие слуги, гонцы, да сонные постовые. Впрочем, а какие еще варианты? Если я все брошу — Грисби обречен. Причем, что город, что лорд.
Оглядевшись последний раз, я начал медленно приближаться к увлеченному расчетами инженеру. Все эти метания ножей, бесшумные подкрадывания, да перерезания глоток ничего не подозревающим часовым — бред сивой кобылы и работают только в кино. Такая же показуха для гражданских, как разбивание кирпичей кулаком или метание пехотных лопаток.
Как бы круто ты не кидал ножики, мгновенно убить цель у тебя не выйдет. Человек — животинка крайне живучая, и мгновенно помирать от любого пореза решительно отказывается. А уж подкрасться в ночной тиши по шуршащей траве…
Но кое-что из армейских трюков все же работает и в реальной жизни.
Миновав громоздкий ящик с инструментами, я размял мышцы и рванул к пузатому мужику. Заслышав шум, инженер испуганно вздрогнул и начал оборачиваться, но было уже поздно.
Вцепившись в штанины, я, что есть силы, дернул их на себя, одновременно тараня плечом. Не успел бедолага с размаху вмазаться головой в землю, как ему на спину приземлилась моя туша. Вдавив седую голову всем своим весом в траву, я замер, опасливо озираясь.
Вроде тихо…
— Вот и все, а ты боялась — даже юбка не помялась… — перевернув бездыханного дядьку на бок, я спешно пощупал его пульс.
Вроде, живой. Отделался конкретным сотрясением и разбитым в кашу лицом. Но ничего, к утру оклемается. Потом, правда, еще с полмесяца в кровати пролежит. Борясь с дикой болью, тошнотой, и головокружением.
Как по учебнику, блин. Ну, почти. По идее, надо было целится коленями в почки, но… Это перелом ребер, повреждение внутренних органов и очень скорая смерть. С внутренним кровотечением и ртом полным земли. А убивать незнакомого инженера мне совершенно не хочется. Среди туземцев и так образование хромает, нечего усугублять.