— Ну и⁈ Как это понимать? — скрестив руки на груди, двухметровый метросексуал скалой навис надо мной. — Тебя за доказательствами послали, а не за… Этим! — он ткнул кольчужной рукавицей в толпу всадников на площади.
Судя по жестикуляции бочкообразного лорда, громогласным воплям и опущенной светлой голове, Аллерии сейчас тоже несладко приходилось.
— Да тут, как бы… Короче, не все так однозначно.
— «Однозначно»⁈ Я тебе скажу, что «однозначно»! Сперва этот петух напыщенный лиходеев меня прирезать подрядил, затем каких-то бородатых доходяг сыскал, дабы крепостных насильничать! А нынче, ясен-красен, явился госпожу свою требовать⁈ Шишкой ему, да по губешкам!
— Ну… Хочешь верь, хочешь нет, но Грисби вообще не при делах.
Недоверчивый взгляд и стиснутые челюсти явно требовали доклада поподробнее. Эх, надеюсь, хоть до князя с первого раза дойдет и по три раза рассказывать не заставит…
Ожидания оправдались частично — хватило четырех пересказов и ма-а-аленького вагончика пояснений. Князь долго и упорно отказывался верить, что Грисби непричастен к «алому листопаду», а вся вина лежит на стюарде. Метросексуал все пытался выстроить связь между тщедушным глистом и сотником, но тут появился дед.
Вынырнув из глубин переулка и опираясь на рогатину как на трость, он мало походил на себя прежнего. Вместо маразматичного алкаша и бабника, перед нами предстал ратник, будто сошедший со школьных иллюстраций средневековых дружинников. Кольчуга, кафтан, шлем, усеянное ужасающими шрамами зрелое лицо, и пронзительный взгляд… Богатырь — ни дать ни взять. Ну, пока рот не открыл, конечно.
— Коли «Четвертый» кажет, что Курощуп не при деле, то, думается мне, так оно и есть. Паря он с прибабахом и дурак, знамо дело, но в пустомельстве неповинен. Ежели про железных птиц в небе брехать не примется, ясен-красен. — опираясь на рогатину, дед почесал протезом здоровую ногу. — Выходит, это в пару со стюардом сотник душегубов и купил… Кажись, и весь кавардак на площади они тоже с конелюбом напару измыслили.
— Погоди, а причем тут сотник? — моя бровь медленно поползла вверх.
— Да тут такое дело… — князь смущенно почесал щеку и сумбурно поведал, об очередных «наемниках».
На этот раз, вместо бородачей предстали всадники, а обвинения в «конелюбстве» заменились на предательство и прислужничество северным варварам. Именно поэтому в городе столько крестьян и тусуется. Короче, то ли у сотника зарплата большая, раз на наемников хватает, то ли стюард дофига богатый, то ли я вообще нихрена не понимаю. Они же оба расисты конченные, как спутаться-то смогли? Блин, чем больше об этом думаю, тем меньше мне это нравится…