Тщедушный мужичок, наконец, заткнулся и собирался перейти к вопросам из зала, но вдруг осекся, уставившись на меня. На его лицо легла тень презрения:
— Зачем явился ты сюда? К честным добрым людям? Что северный скот разнюхивает в нашем замке⁈ В нашем оплоте чести и добродетели! В доме нашего великого сира…
— Полтинник золотых, вот что. — отдавив пару ног и пихнув локтем самого наглого, я швырнул вскрытый конверт на стол.
— Ох, явился-таки… — удивился стюард и повернулся к рядом сидящей девушке в богатом платье. — Что же, миледи, вы оказались совершенно правы, сей наемник и впрямь откликнулся на зов.
Придвинувшись к столу поближе и рассмотрев «миледи», я несколько охренел.
— Приветствую, милорд! Рада, что вы в добром здравии и, как прежде, полны сил! — заулыбалась синевласая, красуясь шикарным платьем с гербом восходящего солнца.
— Только не говори, что ты дочь лорда…
— Что вы! Конечно нет! Сир Аарон мой лорд-дедушка! Сколько, по-вашему, мне лет⁈ — притворно надула она губки и захихикала.
Да твою-то мать… Валить. Срочно валить! За розги на помосте перед всем городом, Грисби меня четвертует нахрен! И это не преувеличение!
Стюард вновь поднялся из-за стола:
— Видя, как ваша бесстыжая физия становится все белее, рискну предположить, что вы вспомнили свою выходку у ворот… — оба гвардейца, будто невзначай, встали у меня за спиной.
Я буквально кожей ощущал ненависть окружающих крестьян.
— Знайте же и благодарите легендарное милосердие леди Алисанны, что было унаследовано ее дочерью! Великосердная леди Лианор взяла с меня клятву, что вам не причинят вреда в этих стенах за былые преступления! Как же я могу перечить внучке нашего великого господина? — его слащавый тон отозвался слезой умиления у одной из деревенских девушек.
— Лады, спасибо, приятно было повидаться! Держитесь тут, хорошего настроения! — начавшееся отступление к двери, оборвалось не начавшись.
От блеска высыпанной на стол кучи золота у крестьян аж слюни потекли. Да и у меня, если честно…
— Ну… — кашлянув, пожал я плечами. — И? Что за контракт?
— Ничего особенного. Можно сказать, ваша стезя. Убийство.
Э-не!
— Так, ну-ка нахрен! Князя я мочить не буду!
Не потому, что этот метросексуал мне шибко нравится, а потому, что мою жопу на рогатину насадят, прежде, чем я за клинок хвачусь! И это я даже не про дружину — с такими мышцами этот Рорик мог бы терминаторов играть не хуже всяких Арнольдов!
Пока стюард наслаждался моим офигиванием, селяне завидовали, а стражники следили за каждым моим вздохом, с места подскочила синевласка: