Сидя на креслах в углу промеж библиотечных полок, они обложились целой кипой книг явно порнографического содержания. Вернее, герцогиня обложилась, а горе-оруженосец с прискорбным видом скучающе теребил ножны со сломанной рапирой. Заметив Аллерию, он тут же преобразился. Аж с кресла подскочил, сияя счастливой улыбкой. Но едва его глаза скользнули по моей бледной туше в потертом пикселе и расшнурованных берцах, радость несколько погасла.
Чего это он? Решил, что я буду его за площадь отчитывать? Пф… Уж на кого-кого, а на него я и не рассчитывал. Кстати, а чего у него синяк в пол-рожи?
Оторвавшись от разглядывания картинок, герцогиня заулыбалась и немедленно заявила, что очень рада моему выздоровлению от простуды, хоть и сильно разочарована, что ее «снежного рыцаря» сразила такая «жалкая болезнь». Да еще и на целых три дня. Но это ничего, ибо мой «оруженосец» любезно развлекал девушку в мое отсутствие. Гена же ограничился учтивым поклоном, стараясь не смотреть на Аллерию.
Я хотел рассказать малявке все, что думаю о ее разочарованиях и простудах, но все же сообразил, что про болезнь придумали, дабы ее не травмировать. Башкой-то она совсем как ребенок, даром, что порнуху рассматривает. Ну и ладно, простуда, так простуда. С меня не убудет.
Начавшийся обмен любезностями, прервался не выдержавшей Аллерией. Гневно зыркная в мою сторону она никак не желала признавать очевидное:
— Если он от безысходности все выдал, то отчего же твой одноногий подонок ни слова про то не сказал⁈ Отчего же отмалчивается да обзывается⁈ Признай, ты выгораживаешь этого мерзкого, одноного…
— Слушай, просто забей, ладно⁈ Проехали! Не понимаешь и не понимаешь! Хватит уже!
— А, так уже «хватит»! Что, нечем больше оправдаться⁈ Нечем этого пьяницу одноногого выгородить⁈ И нечего меня овцой называть, сам виноват, раз доверился этому склизкому…
Вместо женской щеки, ладонь глухо впечаталась в библиотечную полку — еле сдержался! Грохот посыпавшихся книжек и вспышка боли в пробитой ножом руке, чуть приглушила злость, и вернула дар речи:
— Дурой он тебя выставлять не хотел! Соль на рану сыпать, что ты и там и тут обосралась! Ни меня не прикрыла, ни девку свою не укрыла! — как бы я не старался, снизить тон, но все же командирские нотки эхом прокатывался по небольшому залу. — Научись в себе проблемы искать, овца полоумная! Авось, их поменьше станет!
Ну не люблю я, когда на деда бочку катят! Тем более эта овца! Старик, конечно, тот еще маразматик и говнюк, но все же со своими принципами. Это я могу над ним прикалываться и подсрачники в воспитательных целях навешивать. А никак не напыщенная залетная рыцарша, которую я знаю меньше недели!