уверена, что драгоценности остались у любовницы Витора. Ты, как и сказал ранее, вне подозрений. — И все-таки некие опасения у меня имелись, — тяжело обронил Джоффри. — Рано или поздно, но эта парочка бы освободилась. А еще ведьмы славятся своим умением разговорить любого. Не думаю, что Квентин сумел бы долго держаться на допросах. Выдал бы меня с потрохами. Но даже не это главное. Если честно, я на самом деле не хотел его убивать. Все произошло спонтанно. — Спонтанно? — недоверчиво переспросил Патрик. — То есть? — Парень продолжал терзаться сомнениями, — пояснил Джоффри. — Он то и дело порывался рассказать Катрине правду. И это несмотря на все мои заверения о том, что он выполняет важную государственную миссию. Один раз я застукал его заходящим в ее лавку. Ох, и перепугался тогда! Думал, что вот-вот он все выложит. Пришлось замереть у окна и строить ему страшные рожи, пока он не заметил меня и не вышел. От столь неожиданного признания я аж рот приоткрыла. А ведь и впрямь. Тогда действительно кто-то маячил у окна с другой стороны. Но уже темнело, в лавке горел свет, поэтому я видела лишь размытый силуэт. Потом эта мелочь вообще вылетела из моей головы. Мало ли, кого из прохожих заинтересовал ассортимент магических безделушек, выложенный на витрине. — В общем, накануне Квентин столкнулся со мной на улице, — продолжил Джоффри. — Как понимаю, предыдущим вечером Мариэлла как раз приступила к исполнению своего плана. На бедняге лица не было. Он почти плакал. Я затащил его в заведение госпожи Лигред, расспросил, что происходит. Ну он и выложил, что соблюдение наших договоренностей выше его сил. Мол, он был в ресторане, когда Мариэлла набросилась на Катрину и приказала той выметаться из собственного дома. И он не желает больше участвовать в этом. Он с трудом удержался от того, чтобы не вмешаться сразу. Но теперь твердо настроен пойти к Катрине и раскрыть ей глаза на происходящее. Меня чуть ли не до слез растрогало услышанное. Помню, как мне тогда было тяжко и тошно на душе. Сначала неудачное свидание с мужем и неожиданная горькая правда как обухом топора по голове о том, что он мне изменяет. На следующее утро — запредельная наглость Мариэллы, рассмеявшейся мне в лицо, когда я потребовала у нее вернуть мои вещи и фамильные драгоценности. Весь мой привычный мир в одночасье рухнул. А оказалось, рядом был тот, кто искренне сочувствовал мне и собирался помочь. — Он попросил меня отдать ему драгоценности Катрины, сказал, что отнесет их обратно ей сразу же. — Джоффри досадливо