бы Мариэлла и Квентин. Им бы и пришлось отвечать за преступление. А я бы остался вне подозрений. — Не понял, — подал голос Патрик. — Что именно ты хотел сделать? — Не думал, что в дознаватели берут настолько тупых личностей, — презрительно бросил Джоффри. — По-моему, я уже разжевал до мельчайших подробностей. Мариэлла и Квентин обязательно бы сами угодили в тюрьму за мошенничество в особо крупном размере. Причем, скорее всего, остались бы в Греге. Ведьмы крайне не любят самозванцев, которые осмеливаются покуситься на их кровные связи. Для них это наглость и оскорбление высшего уровня. Катрина в этот момент оправдывалась бы в Даресе за то, чего не совершала. А стало быть, ее драгоценности оказались бы без присмотра. Поэтому я планировал без каких-либо затей просто присвоить украшения. Мариэлла не оставила их у себя дома. Беспокоилась, что Катрина заявится туда на правах все еще законной супруги этого слизняка, и заберет их. К себе забрать она их тоже не рискнула. Наверное, все-таки опасалась, что кто-нибудь из надзора поверит словам Катрины и устроит обыск ее жилища. Поэтому передала их Квентину. Точно знала, что на него-то никто не подумает. И в этом она была права. Мариэлла так умело скрывала свою связь с Квентином, что об этом в Бельвиле вообще ни один человек не подозревал. — Как я уже сказал, Квентин мучился угрызениями совести. — Джоффри криво ухмыльнулся. — Все это ему крайне не нравилось. Ему было до слез жалко Катрину. Наверное, еще и по той простой причине, что сам он осиротел очень рано. Поэтому Квентин не только совета пришел у меня спросить. Он еще и притащил ее драгоценности ко мне. Так сказать, пытался оформить явку с повинной. — Любопытно. Я с невольным изумлением приподняла бровь. В тоне Патрика вдруг проскользнули знакомые суховатые нотки, как будто он не сидел сейчас напротив жестокого убийцы, будучи совершенно при этом беззащитным, а сам вел допрос пойманного преступника. Джоффри, видимо, тоже почуял неладное. Он нахмурился и с подозрением уставился на Патрика, который в этот момент расслабленно откинулся на спинку стула, положив перед собой руки. Широкая лента оков, обвившая его запястья, едва заметно посверкивала зеленоватыми искорками. Словно Патрик в уме пытался подобрать нужное заклинание. — Не дури, — жестко одернул его Джоффри. — Не надо лишнего героизма, все равно освободиться у тебя не получится. — А разве я что-нибудь делаю? И по губам Патрика скользнула даже не улыбка — лишь намек на нее. Но выглядело все так, будто глубоко в