здесь! — поспешно продолжила я. — Потому что когда я видела его в последний раз, он лежал у меня в лавке! В коробке! Среди остальных семейных реликвий! Густав немедленно оживился. — Среди остальных? — спросил с совершенно неуместным, на мой взгляд, воодушевлением. Проклятье. Кажется, это я ляпнула зря. Патрик открыл было рот, чтобы произнести еще что-то, от чего мне, совершенно точно, стало бы совсем страшно. Но не успел вымолвить и слова. Амулет на его груди вдруг неярко засветился, и Патрик, коротко выругавшись, накрыл его ладонью, замыкая связь. — Да? — спросил недовольно. — Морана, если честно, ты очень не вовремя. — Прости, что отвлекаю, — послышался из медальона надзора голос его сотрудницы. — Но я решила, что тебе стоит это услышать как можно быстрее. Я все-таки отправила в надзор запрос о том, в каких магических лавках имеются запасы отравы, которым пытались убить Катрину. Ответ пришел удивительно быстро. И, боюсь, он тебе не понравится. Патрик нервно заиграл желваками, глядя на меня в упор. — Выкладывай! — приказал сухо. — Большая партия этого яда была пару месяцев назад доставлена на адрес лавки госпожи Катрины Левон. Мир вокруг покачнулся. Я с трудом удержалась от испуганного вскрика, не смея поверить ушам. — Чушь какая, — прошептала растерянно. — Я не заказывала подобное. Сердцем клянусь! — Интересные совпадения, — негромко произнес Густав, как будто беседовал сам с собой. — Яд был доставлен в вашу лавку. И амулет, убивший Теону Лигред, хранился там же. — Но я… — залепетала я. — Честное слово, я не имею к этому никакого отношения! Магический огонек над плечом Густава, который до этого момента служил нам единственным источником света, вдруг дернулся, заметался, словно под порывом несуществующего сквозняка, и погас. Не просто погас — лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь едкий, резкий запах болотного газа. Абсолютная, звенящая темнота обрушилась на нас мгновенно. Я даже не успела моргнуть. Точнее, возможно, и моргнула. Но тьма оказалась настолько полной, что невозможно было понять, с открытыми или закрытыми глазами я стою. Мое несчастное многострадальное сердце пропустило несколько ударов. Затем забилось так, как будто пыталось проломить ребра изнутри. — Катрина, замри! По нервам ударил повелительный оклик Патрика. Но куда там. Я была вся во власти паники. Инстинкт самосохранения сработал безупречно. Я рванулась с места. Прочь из этой жуткой спальни, прочь от мертвой Теоны, прочь от Патрика, чей гнев в кромешной тьме казался мне куда