поинтересовался Патрик. Ой. Ой-ой-ой. Вот это его напускное спокойствие напугало меня сильнее всего. Уж лучше бы накричал на меня! Потому что Патрик, как я зарубила себе на носу после тех допросов, которые он проводил при мне, обычно становился особенно вежливым именно тогда, когда собирался выяснить нечто крайне неприятное. — Ну-у… — неуверенно протянула я. И с отчаянием прикусила нижнюю губу, осознав, что язык словно прилип к нёбу. Ну не могу я признаться в том, что амулет принадлежит мне! Просто не могу! Боюсь, тогда Патрик точно немедленно запрет меня в самой темной и самой жуткой камере. Потому как все это выглядит ну очень подозрительно. И получается, что убийство Теоны напрямую связано со мной. — Катрина. Патрик почти прошептал мое имя, и мое многострадальное сердце немедленно ухнуло в пятки. — Не заставляй меня думать о тебе плохо, — с притворной лаской продолжил он. — Где ты видела этот амулет? Я в отчаянии зажмурилась, как никогда желая, чтобы все оказалось дурным сном. Вот сейчас я проснусь, и окажется, что я вновь в гостиничном номере Патрика. День только начался, ничего дурного не произошло. И я даже Теону смогу спасти. Увы, чуда не случилось. Когда я вновь открыла глаза, амулет никуда не исчез. Теона тоже не воскресла. А я по-прежнему с чрезвычайно растерянным видом стояла в перекрестии взглядов двух мужчин. — Как долго ты собираешься играть в молчанку со мной? — В тоне Патрика проскользнул желчный сарказм. — Очень глупо с твоей стороны. И шагнул ко мне, сократив тем самым дистанцию до опасного минимума. Густав понятливо не вмешивался в наш разговор. Он тоже поднялся на ноги, закончив осмотр тела Теоны. Но стоял поодаль, скрестив на груди руки. Напряжение между мной и Патриком к этому моменту выросло до такого предела, что, казалось, щелкни пальцами — и воздух непременно заискрит. Патрик медленно приподнял бровь, глядя на меня в упор, и я сдалась. — Он… — Голос предательски дрогнул. — Этот амулет принадлежит моей семье. Патрик чуть наклонил голову, показывая, что услышал меня. Но взгляда не отвел. — Я его не использовала! — поспешно выпалила я. — Честное-пречестное слово! Оба мужчины одновременно хмыкнули. — Вообще ни разу! — затараторила я. — Я в руки его не брала! — Осеклась и все-таки добавила, поскольку даже малейшая ложь в нынешней ситуации казалось безумием. — Ну… почти не брала. То есть брала. Когда перебирала наследство. Но это не считается! Пауза стала еще более неловкой. — Катрина… — начал Патрик. — И я понятия не имею, как он оказался