устало вздохнул, не отнимая пальцев от переносицы. — Густав, — наконец, произнес он ровно. — Оформи временное заключение. Томас резко поднял голову и заполошно затараторил, выплескивая негодование. — Что? Но я же все рассказал! За что? Я не имею никакого отношения к убийству Квентина. Клянусь! Вы мне не верите? — Верю, — спокойно заверил его Патрик. — И именно поэтому отправляю тебя в камеру. Пока не выясним, кто убил Квентина — ты либо свидетель, либо следующая жертва. И потом. Если бы я на самом деле считал тебя убийцей — мы бы разговаривали сейчас наедине. И так легко ты бы не отделался. Томас замер с приоткрытым ртом, как-то разом растеряв все свое негодование. Видимо, понял, что и сам оказался в опасности. Густав оттолкнулся от стены. — Пошли, птенчик. Томас нехотя повиновался. Зеленые ленты на его руках дрогнули и вновь вспыхнули мягким светом. И медленно, по-старчески шаркая ногами, вышел вслед за Густавом. Дверь захлопнулась. В допросной сразу стало непривычно пусто и тихо. Патрик молчал. Он устало опустился на освободившийся стул, запустил пальцы в густую шевелюру и замер, как будто о чем-то задумавшись. Я смотрела на него, как зачарованная, и сама не понимала, почему не могу оторвать глаз. Он выглядел просто вымотанным донельзя. И на меня накатила такая вина, что глаза опасно повлажнели. Патрик ведь действительно приехал сюда из-за той дурацкой анонимки. Из-за подозрений, что я ведьма, занимающаяся незаконной магической деятельностью. Из-за Мариэллы, чьи слова сейчас казались каким-то дурным сном. А вместо спокойной плановой проверки получил труп, похищенные драгоценности, целую когорту наглых беспринципных людей у власти, связанных родственными узами, и кого-то, кто очень старательно подчищает за собой хвосты. И вдруг мне захотелось обнять его. Глупость какая, честное слово. Он не так давно сказал со своей обычной и безумно раздражающей меня уверенностью, что рано или поздно я окажусь в его постели. И такой поступок он воспримет однозначно. Как шаг с моей стороны. И, что скрывать очевидное, что-то мелкое и вредное в глубине моей души вопило — нет, ошибаешься, я не буду твоей! Но именно сейчас это мелкое и вредное затихло. До безумия хотелось коснуться его плеч. Сказать что-нибудь ободряющее. Искренне и от всей души поблагодарить за помощь. Я нервно сглотнула. Все еще пребывая во власти сомнений, встала и подошла к нему. Патрик почувствовал мое приближение, но не пошевелился. Лишь искоса взглянул на меня, медленно отняв пальцы от висков. Я остановилась