Я открыл дверь в каюту, потом в капитанскую. Пустую: дежурный не рискнул сидеть тут без меня. Контролировал с пульта: я видел мигающую контрольку. В штатном режиме это вполне допустимо.
Действительно, что бы он тут без меня забыл? В моё отсутствие банда бездельников — дежурные бойцы, офицеры и прочие керпи — тусовались теперь у Млича в навигаторской.
Ну, так даже и лучше. А то бы сейчас я лицезрел ещё одну краснеющую физиономию. Одеться-то не сообразил.
Ушёл в санузел. Помылся-побрился. Вышел, завернувшись в полотенце. Думал, что Данини давно уже убежала к своим.
Но эйнитка не испарилась, пока я приводил себя в порядок, а села листать подаренную мне Эберхардом книгу. Прямо в капитанской, на гостевом диванчике.
Подарок для Дерена я положил в сейф, а свой трофей оставил на пульте. Хотел почитать между делом.
Рогард притягивал меня. Мне казалось, в его стихах замаскировано среди непонятных метафор какое-то важное знание.
Данини подняла на меня глаза и улыбнулась. Полотенце чуть не дезертировало на пол, но ничего болезненно-возбуждающего я больше не ощутил. Какое-то возбуждение было, конечно, но небольшое, приятное. А боль ушла.
Девушка была вся такая тоненькая, мягкая, компактная. Мне захотелось обнять её и потискать, как малую.
Странное чувство по отношению к молодой женщине, от которой ещё утром завязывало в узел все внутренности.
Заподозрил подвох. Спросил:
— Перестаралась?
— Не-а, — зевнула Данини и протянула ко мне руки, подзывая. — Но как любовник ты великоват для меня. Видела-видела, впечатлилась безмерно. Боюсь, не пролезет. А вот от такого брата по общине — не откажусь.
— А секс между сестрами-братьями — это у вас как? — я подошёл и приобнял девушку, с наслаждением вдыхая запах её чистой молодой кожи.
Яблоком. И хлебом.
Но мылась-то она у меня. Неужели, это свой запах, а не духи-гели?
— Бывает… — Данини обняла меня, как малая, прижалась к груди — сердце стукнуло в сердце, чмокнула в щёку. — Я подумаю на досуге. Хотя… — Она поднырнула под мою руку, встала и оглядела оценивающе. — Нет, ну не поместишься ты! Разве что… очень-очень медленно? — Эйнитка рассмеялась, повернулась к деактивированной зеркальной панели связи, поправляя волосы.
В животе у меня стало тепло от её смеха. Я понял: она хочет не секса, а моих объятий. Страшно тут. Как себя не прокачивай, всё равно страшно. Космос, алайцы эти больные.
Ей нужно, чтобы я был. Просто был. Как защита.
Женщина прежде всего нуждается в защите. И то, что я не сумел защитить Влану, совсем не означает, что не могу и не должен защищать других.