Абэлис. «Гойя». Окрестности Джанги
Генерал Абэлис успел провести перестроение, когда пришёл приказ, подписанный так, как и предупреждал Мерис: «Командующий объединёнными силами Юга».
И почти тут же в инфабазе корабля появилось извещение от министерства о том, что восемнадцать тяжёлых крейсеров крыла направляются в подчинение новому командующему объединёнными силами Юга. И копия приказа о назначении.
Абэлис начал читать приказ.
Он смотрел на экран и не мог собрать буквы в слова: «…районе Джангарской развязки…. Блочная платформа…базе…»
Генерал прикрыл глаза ладонями. Открыл.
«…совещание будет проходить на сборной стыковочной платформе на основе трёх судов: „Леденящего“, „Гойи“ и земного корабля „Инвалютор“. Время стыковки — 17.45 по общему времени рукава Галактики. Место стыковки: Джангарская развязка — ост-ост-надир 17/34/90».
Командующий объединёнными силами Юга Колин Макловски.
Вот так: просто Юга. А не Юга Империи или Содружества.
Содружества уже нет в планах Империи?
А в личных планах Колина?
Абэлис криво усмехнулся, представив лицо читающего этот приказ Локьё.
Будь эрцог имперцем, комкрыла точно знал бы, куда он пошлёт человека с подобным приказом.
И тут его как огнём обожгло прочитанное, но недоосмысленное: «…земного корабля „Инвалютор“⁈»
Дьюп. Стыковочная платформа. Окрестности Джанги
«Инвалютор» поражал даже не размерами, а тем, что не был похож на корабль.
Форма его напоминала два яйца, висящие рядом без всякой видимой связи и перемычки.
Внутри одного из яиц пространство было организовано ещё более странным образом — шарообразная вращающаяся платформа в центре и радиальные «лучи-лифты», пронизывающие белую, мерцающую плоть корабля, клубящуюся за их прозрачными стенами.
На самой платформе тоже было по колено липкого белого газа.
Вряд ли «белые люди» хотели произвести впечатление на Колина — скорее, они так понимали удобство.
А ещё внутри белого корабля не было никого: ни человека, ни зверя. На всём пугающем белёсом обзоре.
— Поначалу мы переносили только ядро личности и её память о прошлом. Потому наши личности и получались иначе устроенными, чем человеческие… — голос возник из ниоткуда, и только потом из тумана стало формироваться тело.
Колин тоже возник из тумана, но целиком — с голосом и блестящей от пота лысиной.
Тело Ликама Брегенхайнера всё ещё создавалось. Его ласкал липкий белый туман. Поднимался от коленей к плечам, проникал сквозь невидимые поры его тела и снова падал вниз тяжёлыми хлопьями.
В какой-то момент оболочка хатта пошла мелкой рябью, потекла, но разряд, прошивший туман, снова сделал её похожей на человека.