— Да? — я тоже посмотрел в мёртвый лик голопроектора. — А ну-ка, включи ещё?
Кетрик покосился на дежурного, но подчинился.
На экране возникла пышная зала в столичном духе. Высоченные потолки, огромные люстры. Люди выстроились двумя квадратами — одни в чёрной, другие в красно-золотой форме (в цветах алайского флага).
Съёмка велась сверху на очень слабую камеру, и люди напоминали козявок, но форма — штука говорящая.
Какая-то алайско-имперская встреча на уровне вояк?
Завизжала музыка, и алайцы в белых фартуках и перчатках вынесли два больших подноса с чем-то розово-красным.
Имперская делегация подозрительно заколыхалась. Люди шушукались, оглядывались на стоящих сзади. Камера их не захватывала.
Качество съёмки было отвратительное, и я никак не мог разглядеть, что лежит на подносах. Какая-то еда? Трофеи? Подарки? А отчего такая реакция?
Наконец изображение приблизилось, и я понял, что на подносах мясо.
Хорошо разделанное — розоватая вырезка, бедро с остатками кожи, тщательно обескровленные ступни и кисти рук, чтобы было понятно самому невнимательному — это человечина.
Я пересчитал останки, прикинул объём и вес — не больше ста килограммов. Скорее всего, это один человек, разрезанный на куски.
Голову внесли чуть позже, когда шум в зале стих. На отдельном железном блюде. Я видел только кудрявый венчик рыжих волос вокруг лысины.
— Кто это?
Разведчик сглотнул.
— Это Дэниел, наш информатор.
— Ты его знал?
— Да, мы были… — он замолчал, оглянулся на бесстрастно взирающего на экран Леона. Сержант и не такое видел, на него этот мясной ряд особого впечатления не произвёл. — … Знакомы. Это человек генерала Мериса. Всё это означает, что алайцы сместили военного министра и готовы назначить другого. Они уже дарят его людей новым союзникам. В дэпах этого пока нет, но… Похоже, мы проиграли, капитан. Это конец.
— Хорошо, — сдался я. — До завтрашней планёрки ваша группа может позаниматься Э-лаем. — Идите к себе, Кетрик. Вам сейчас лучше бы отдохнуть.
Разведчик встал, покачиваясь. Хорошо знал этого Дэниела? Вряд ли его так впечатлила разделанная человечина.
Или фишка тут в том, что у некоторых людей уже сам вид алайцев вызывает ступор и позывы на рвоту? Этакая непереносимость другого подвида хомо.
А Леон? Привык? Были у нас на борту и алайцы, благодаря иннеркрайту. И довольно долго.
— Леон, проводи, — кивнул я дежурному.
А сам уселся перед экраном и внимательно пересмотрел запись, которую где-то дюзнул разведчик. Приблизил, что мог. Прогнал по базе физиономий.
Херрига я в зале не заметил. А ещё там не было ни одной «южной» рожи, сплошь северяне.