Вокруг могилы не так уж много места. Это прямоугольник примерно метр на два. Но я тоже втиснулся.
— Не каждый из нас умеет жить тихо, но умереть для многих. Не каждый уходит так, что люди теряют, но обретают боги. Не каждый кладёт себе самую меньшую цену, но её ни за что нельзя выкупить. Путь здесь стоящих был долог и извилист. Люди ценят долгую жизнь. Как плату за страх проложить стрелу своих намерений по единственной для тебя прямой. Даже солнце боится сгореть слишком быстро, на том и стоит наш мир. Но иногда он порождает и не знающих страха…
Локьё говорил. В этом все признали его старшинство, потому что слова не шли.
Комкрыла тяжело молчал и смотрел в яму. Симелин бесстыдно плакал: слезы исчезали в складках его морщин и пятнами проступали на вороте зелёного камзола.
Имэ тупо смотрел в никуда — глаза его были словно бы повёрнуты зрачками внутрь. Руки недорегента сковывали наручники, вид он имел потрёпанный, но спину держал прямо.
И только Колин искал что-то в небе. Он щурился на полуденное солнце, но упрямо блуждал глазами в вышине.
— Не прилетит, — прошептал одними губами Энрек.
Он, как и я, маялся бездействием слёзных желёз. Вверху тоже было мучительно сухо и солнечно. Небо за нас плакать не собиралось.
— Уже, — разжал губы Колин. — Смотри там, правей диска.
Энрек прищурился и с облегчением вытер долгожданную влагу, выступившую по углам глаз.
Хорошо ему… Я на Ареду глядеть не собирался. У меня для катарсиса был живой Дерен. И Айяна, к которой я так и не насмелился подойти.
— Точно, летит! — оскалился Энрек. — Сдонжили вы его, гады. Как он будет выкручиваться — ума не приложу.
— Анджей сородича в обиду не даст, — вроде как пошутил Дьюп.
Да о ком они, Хэд их возьми⁈
Я всё-таки бросил взгляд на ослепительно-жёлтый круг в небе. Сощурился насухую.
Тяжелая шлюпка, нет, даже катер — конденсационный след говорил о форме выпущенных закрылков.
Кто же это может быть?
— Иди, встретишь! — Колин толкнул меня от глинистой ямы в зелёной траве, которая разделяла вояк и проводящих эйнитов, вставших по разные стороны могилы.
Видя, что я медлю, он чуть сдвинул брови, и я вылетел на тропинку, получив ментального «пинка».
Колин всё ещё полагал, что для похорон я не созрел. Не хотели они меня сюда брать — ни он, ни Симелин, ни Локьё. Эрцог Сапфира аж брови вздёрнул, увидев меня у могилы.
Но выгнать меня никто не сподобился. Мой прямой начальник, генерал Мерис, был занят делом серьёзным и важным — ставил провинцию на уши в соответствии с числом прибывших сюда вип-персон. А больше и некому было.
Локьё что-то буркнул Дьюпу, кивая на меня, но тот отмахнулся. Локьё дёрнул плечом, а Симелин поджал губы.