При подключении к диагностическим аппаратам Дерен реагировал вроде бы адекватно, но с небольшой задержкой. Словно бы сам себя включал через силу.
Но это ведь не диагноз?
Начмед, конечно, мечтал бы отправить Вальтера в госпиталь для уточнения диагноза, однако, зная мой вредный характер, не осмелился даже предложить это всерьёз.
Жизни угнетённое состояние Дерена не угрожало. Тем более что пилот уже лежал в медбоксе. И за трое суток ГКМ (главный корабельный медик) особого улучшения не заметил, пожалуй, даже наоборот.
— Ну и что делать будем? — спросил я для разнообразия у Роса, а не у медика.
— Похоронить надо, — негромко отозвался пилот.
Умный он всё-таки мужик, только озвучить это иногда забывает.
— В шестнадцать по корабельному начнём разгон, — бросил я и повернулся к начмеду. — Отпускайте Дерена на Кьясну. Под мою ответственность. Попробуем там его полечить.
Медик кивнул и ушёл восвояси.
Похоже, вот этого начмеда терпеть уже можно было. Или ещё поискать?
— Рос, иди спать! — бросил я. — На грунт со мной пойдёшь часа через четыре.
— Дерена лучше в спортзал сгоняй. Хоть что-то сгорит, — буркнул пилот, направляясь к дверям.
— Без ленивых разберусь! — огрызнулся я. — Спать, сказал!
Я вышел из медотсека и зашагал к капитанской.
Чем я мог помочь Дерену? Я сам такой же заведённый. Только я в бешенстве, а у него, понимаешь, депрессия.
Или что?
— Вальтер! — окликнул я.
Выпущенный медиком из медблока пилот направился было к себе. Когда я окликнул его — притормозил и обернулся. Но смотрел сквозь меня.
Ничего, справлюсь и с этим. Если душу можно вытряхнуть, значит, она должна втряхиваться обратно.
Открытый космос, «Персефона», четыре часа спустя
Я не ожидал увидеть столпотворение в эйнитской общине. Похороны Тоо казались мне делом тихим, семейным.
Однако проблемы возникли уже на орбите — нам не враз удалось втиснуться достаточно близко к геосинхронной орбите.
Над храмом висели: крейсер разведчиков «Пламя заката», здоровенный экзотианский зэт-эспилер «Радость», принадлежащий, насколько я помнил, эрцогу Симелину. Чуть дальше болтался «Эскориал» Имэ. Выше преимущественных сорока тысяч висел гигант «Леденящий», а в нос ему дышал «Гойя»!
Оценив диспозицию, я ощутил себя шестым лишним. Что не помешало мне отжать «Радость» и втиснуться между Локьё и комкрыла.
Мне сто раз говорили, что я нахал, вот пусть теперь и лопают это сами.
Место это — моё. Я тут, в отличие от этой банды, ещё и дома.
Надо было спускаться на грунт, а Млич куда-то запропастился.
Я хотел ему кое-что на словах наказать перед спуском на Кьясну. Чтобы бдил. Уж больно много висело на орбите чужих кораблей.