Гатар поднялся, сжал правую руку в кулак, приложил к нему левую ладонью и поклонился статуе.
— Да будет сила и слава твоя, Терун, на земле, в небесах и в Бездне. Благодарю тебя за указанный путь. Я последую за мастером Браном и обещаю быть достойным такого наставника, а также нести имя твое, Терун, повсюду!
Гатар ощутил присутствие чего-то необъятного и величественного, горделивого и могучего.
Бог Терун услышал ваше обещание!
На мгновение Гатар дрогнул, раньше бог никогда не отвечал ему. Теперь уже не увильнуть, не скрыться, не струсить, ведь Терун видит все! Гатар выпрямился и еще раз коротко поклонился статуе, всем корпусом. Да, будет тяжело, но это испытание, которое Терун посылает только лучшим из лучших!
Он блуждал по дорогам и странам, но теперь ступил на путь предназначения, путь к мечте. На душе Гатара стало легко и спокойно, он начал спускаться с холмика к стойбищу. Будут насмешки, будут упреки со стороны родителей, но он примет их, пройдет испытание и выйдет из него крепче прежнего. Последует за мастером Браном и станет Воином не хуже его.
Просто, понятно, надежно.
Ноги несли его к шатрам, а разум затопляли воспоминания детства. С этого же холмика они катались кубарем, на спор, кто дальше. Вон там ставил шатер старый Аптар и точно так же сладко тянуло жареной бараниной, разве что собаки не гавкали — ведь маленький Гатар с ними дружил и катался на них верхом. Раздался перестук толкушек, тянуло замоченными кожами — на этом месте племя оставалось долго, обычно предпочитая посылать отдельный отряд за солью на солончаки.
— Хорошего тебе вечера, Мадыська, — сказал он, глядя на ту, что был влюблен в юности. — Ты все так же прекрасна.
Возможно, это хотел ему сказать Терун? Что невозможно понять, насколько ты изменился, пока не столкнешься с прошлым? Обязательно надо будет спросить мастера Брана о пути Воина. Еще вчера Гатар посмеялся бы сам над собою, в полной уверенности, что и так знает, что же такое путь воина.
Но то вчера.
— И тебе, Гатар , — подбоченилась Мадыська, все такая же прекрасная.
Кто-то сказал бы, что она постарела, но Гатар научился ценить и красоту зрелости.
— Говорят, ты набрался дурных вкусов в других странах, — прыснула она, — и теперь любишь сестру?
— Моя маленькая сестренка стала красавицей , — мягко согласился Гатар, — но люблю я ее исключительно как сестру .
— Докажи! Выходи со мной на поединок! — приглашающе отставила зад Мадыська.
«Благодарю тебя, Терун», подумал Гатар, укрепляясь духом.
— Непременно, как только навещу родителей и поприсутствую на пиру в честь нашего приезда.