Бран отметил парочку таких личностей, рано выползших «на дело» и мгновение прикидывал вариант проникновения с взломом. Берется такой вот мелкий воришка или грабитель, решивший, что старый дед в темной проулке — легкая добыча. Аккуратно оглушается, порошком отбивается память, затем живой снаряд летит прямо в двери или окна Службы Безопасности, осуществляя, таким образом взлом.
Пока все носятся вокруг, пытаясь выяснить, кто тут кидается живыми, проходит проникновение.
— Нет, не тот случай, — решил Бран.
Ему нужно быть тенью в ночи, которую никто не видит. Ладно, Оа, ладно, Мартахар, эти не выдадут. Но любой намек, даже не на Бранда, нет, просто на появление тех преступников, Статусы которых рассылала Тайная Канцелярия, и хозяин подземелий вступит в дело. Вот о чем надо было помнить каждую секунду, вот о чем надо было размышлять, а не о детях!
Даже будь Бран один, пожалуй, не стоило бы дразнить хозяина подземелий открытыми вызовами. Сам Бран уцелеет, но сколько живых погибнет, пока враг будет омонстрять все вокруг и вызывать Прорывы? Только и пользы бы было, что герои со всего материка собрались бы на помощь. С этими мыслями Бран продолжил свою прогулку к зданию — практически дворцу — Службы Безопасности Короны.
СБК, Свентус, храм Серканы.
А там видно будет.
11 день 8 месяца 879 года, храм Филоры в Королевском Лесу
Иааиуиэль шагнула через порог храма и на нее неожиданно пахнуло детством. Не в буквальном смысле, все же в лесах светлых росли иные деревья и травы, да и сами они пахли иначе. Но ощущение! Полутьма и свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, ветки и листья, ощущение единения с природой, словно ты часть мега-дерева, а оно часть тебя.
В детстве Иааиуиэль не слишком охотно ходила в храм Филоры — там, дома, в южных джунглях — предпочитая сбегать и качаться на лианах, прыгать с ветки на ветку, носиться взапуски с другими детишками или воображать себя могучей и отважной исследовательницей, пробирающейся сквозь дикий лес, полный монстров и опасностей. Лес, где не ступала нога живого.
Но здесь и сейчас этот привет из детства, напоминание о доме неожиданно умерили пыл и ярость Иааиуиэль, смягчили страдания. Не убрали до конца, но Иааиуиэль стало легче.
— Благодарю тебя, Утешительница, — пробормотала она под нос, сотворяя знак Филоры.
Богиня не ответила, да Иааиуиэль и не ждала ответа. Сама знала, что она плохая верующая, негодная. Молилась мало, вспоминала о Филоре только время от времени, регулярно отзывалась о богах в ехидном ключе, да и угодных Филоре дел практически не творила, скорее даже наоборот, рубила деревья, жгла их в кострах.