В прозрачном алмазном кулаке правой руки Брана словно бился багровый комок, заряд маны рвался наружу, а перед глазами лился поток сообщений об атаках, воздействии и нулевых потерях жизни. Ерунда, конечно, но и разжать кулак Бран не мог, чтобы эта волна не выплеснулась наружу.
— Быстрей! — хлестнул он возгласом барона, который и сам не медлил.
Рванул пробку из флакона, начал жадно пить, кашляя и проливая зелье прямо в дырку в груди. Никакого возмущения, одна признательность в глазах, но Брану требовалось другое. Слова, информация, сведения. Не хватало еще повторить промашку, как с Платой, дать умереть, когда он мог спасти!
— Провал… провала! — закашлялся барон, глотая целебное зелье. — Войска туда — провалы здесь!
Может, кто другой и не понял бы, но только не Бран, наблюдавший начало Прорыва в Альбанде. Глаза его расширились не только от осознания замысла, но и от ощущения мощнейшего выброса подземной маны. Старый дурак, подумал Бран, нанося удар верной перчаткой. Тело барона, уже мертвого, но еще не ведающего того, промчалось живым снарядом, сшибая стеллажи, выбило стену и взорвалось уже снаружи, накрывая все вокруг ураганом подземной маны, из запаса диверсионных кристалликов в магическом кармане Килонама.
Старый, старый дурак.
12 день 8 месяца 879 года, Королевский Лес
— Предлагаю считать, что во всем виноват Минт, — первой нарушила общую тишину Иааиуиэль.
До этого все сидели молчаливо-нахохленные и преувеличенно тщательно пережевывали завтрак. Единственный живой за столом, не ломающий голову над проблемами «что теперь делать?» — Нимрод — не спешил никого резать за любовную связь с Мареной. Да и вчера исчез как-то удивительно кстати.
— А чё сразу Минт? — возмутился бард. — Я даже не участвовал! Знаешь, как обидно⁈
— Что тебе не дали сразиться за Гатара? — с невинным видом спросила темная эльфийка.
Она ожидала, что Минт побагровеет, подавится и начнет орать, но тот лишь улыбнулся развязно.
— Что вы не сразились за меня! Но ничего, еще не вечер, новый день — новые песни, даже лучше старых, которые вас вчера подтолкнули.
— Да ничего и не подтолкнули! — машинально огрызнулась Иааиуиэль.
Просто назло, лишь бы возразить. На самом деле подтолкнули, еще как!
— Вот видишь, — улыбкой Минта, казалось, можно было засахарить все деревья в округе, — значит, я не виноват!
Наступившую тишину неожиданно разорвал громкий гогот Гатара. Затем орк шлепнул ручищей напарницу по плечу, с возгласом:
— Тут он тебя сделал, Ир! Вначале телесно, а потом словесно! — и с этими словами Гатар засмеялся еще громче над своей немудреной шуткой.