— Что это было? — облизав пересохшие губы, потрясенно спросила девушка у искина.
— «Собачья свалка». То есть, воздушный бой один против всех!
— Один из ваших пилотов?
— Неа, не наш… — задумчиво пробормотал Сквознячок. — И, кажется, совсем не пилот…
— Не поняла?
— Да я и сам не понимаю: вроде бы, один из арендаторов, то есть, гражданский… Подожди секундочку… Ну да, почерк пилотирования не наш, значит, летать он учился не в Академии ВКС. И имплантат у него, судя по показаниям датчиков СУВД, лишь на поколение хуже тех, которые используются пилотами перехватчиков. А вот потенциал…
— И часто он тут летает?
— Прибыл на базу пять часов сорок две минуты тому назад. Соответственно, в небо поднялся в первый раз…
[1]Swift — стриж (англ.).
Глава 22. Роберт Рид.
Получасовой воздушный бой особого успокоения не принес, но мозги прочистил основательно. Поэтому сразу после посадки я забросил скаф в персональный шкафчик, подхватил пару упаковок с одноразовыми банными полотенцами и, как был, голышом, поплелся в сауну. Думать.
Перед тем, как завалиться в парную, принял душ. Затем привычно посмотрел на табло термометра над стеклянной дверью, вошел в уютный полумрак, вдохнул пахнущий апельсиновой отдушкой жар, забрался на верхнюю полку, закрыл глаза и включил воспроизведение записи разговора с Полом Босвортом. Само собой, не с самого начала, а с момента, когда куратор поинтересовался, помню ли я, сколько времени заняло первичное тестирование в отделе по работе с призывниками КМП. И в очередной раз прогнал этот фрагмент через Элку.
Что меня интересовало? Нюансы. Мелкие недосказанности или оттенки фраз, в которых могло быть второе и третье дно. Для чего? Хм… Первичная вероятность того, что Босворт не лжет, утверждая, что я действительно являюсь одним из выстреливших результатов одного из проектов «BAE-EADS-Systems», составляла порядка восьмидесяти трех процентов. А некоторые оговорки, еще во время разговора «подсвеченные» эмоционально-логическим блоком, поднимали ее аж до девяноста четырех целых шести десятых. Сам по себе этот факт меня нисколько не пугал, так как за последние лет пять службы я раз двадцать пытался разобраться в причинах своего невероятного «долголетия» и неизменно приходил к выводу, что оно кому-то выгодно. Волновало другое — тот факт, что во время первичного тестирования со мной поработали их специалисты и что-то там вложили в подсознание.
Представление о принципах и методах психокоррекции я имел. Причем довольно неплохое. И соответствующий имплантат вместе с навыками его использования — тоже. Поэтому был почти уверен, что Босворт не солгал, соответственно, мне в подсознание вложили всего одну закладку, единственным назначением которой была минимизация любого стороннего воздействия. Но вероятность того, что количество закладок или функций той самой «одной» было больше озвученного, все-таки существовала. Что, мягко выражаясь, здорово действовало мне на нервы. Еще бы: за те несколько лет, которые Сара О’Лири, госпожа второй лейтенант медицинской службы, копалась у меня в сознании и подсознании, в него можно было вложить все, что угодно!