— А вы, мой юный друг, еще больший перфекционист, чем я думал!
— Если что-то делать, то добросовестно…
— … или не делать вообще?
— Да, сэр!
— Что ж, ваши принципы достойны уважения… — заключил он, переборов недовольство, вызванное моим заявлением. Потом пощелкал застежкой запонок на левом рукаве своей рубашки и, прищурившись, посмотрел на меня: — А что, вы нашли более-менее реальную возможность дотянуться до этой старой развалины⁈
— Слухи о его немощи основательно преувеличены, сэр! В прошлом году Пендрагон[1] прошел очередное полное омоложение и сразу же пустился во все тяжкие!
— Вы нашли более-менее реальную возможность его достать? — в голосе мистера Баффета лязгнула сталь.
— Да, сэр! И уже предпринял некоторые шаги для ее реализации!
Во взгляде моего собеседника появилось Предвкушение:
— А почему я не в курсе?
— Привычка, сэр!
— Простите⁈
— В целях предотвращения утечки информации с момента начала планирования акций повышенной секретности и до их завершения исполнителям ССО запрещено покидать блоки самоподготовки, а так же общаться с кем-либо, кроме личных кураторов!
— В принципе, подход предельно рациональный… — подумав, согласился Баффет. — Поэтому я воздержусь от расспросов и подожду. Что касается свободы вашего передвижения, то ограничивать ее я не буду. Мало того, попрошу вас после завершения этого разговора не возвращаться на базу, а провести час-полтора среди тех, кто собрался на этот прием…
— Моя задача?
— Начать врастать в коллектив! — ухмыльнулся он. Потом снова качнулся вперед-назад и сварливо добавил: — Ладно, отключайте уже свой «Купол» и идите веселиться. А то я не выдержу, забуду про Аскезу и пойду на поводу у Любопытства!
[1] Пендрагон — прозвище сэра Мелвина О’Доннела.
Глава 31. Лэрри Акина Болдуин.
Очередной поворот лабиринта привел Лэрри в тупик. Убедившись, что и эта стена, перегораживающая проход, монолитная, поэтому никак не реагирует на ее удары, девушка повернулась к ней спиной, прислонилась к ледяной поверхности, обессилено сползла на пол и зажмурилась:
«Все, я больше не могу…»
Словно услышав ее мысли, грязно-серый полумрак, царивший в подземелье, сгустился еще сильнее, а откуда-то издалека послышался безумный хохот.
— Да что тебе от меня надо, а? — с трудом пошевелив пересохшими губами, обреченно спросила она. Вслух. И вдруг услышала ответ:
— Открой, пожалуйста, глаза! Только постарайся пока не шевелиться, ладно?
Голос показался ей смутно знакомым. А еще в нем не было ни ненависти, ни злости, ни злорадства. Поэтому она, немножечко поколебавшись, собрала жалкие остатки сил, кое-как приоткрыла неподъемные веки и… вместо сырых, местами поросших омерзительным фиолетовым мхом стен и потолка увидела перед собой расплывающийся силуэт, перечеркнутый каким-то блестящим штырем.