«Итак, допустим, что я все-таки в некоем Проекте… — мрачно размышлял я, невидящим взглядом уставившись в потолок. — О том, какие цели преследовали его создатели, пока можно не думать, ибо сейчас намного важнее понять, какой длины мой поводок. Что можно о нем сказать, исходя из ТТЗ[1] Проекта? На момент планирования тактико-технического задания было известно, что с первого и до последнего дня десятилетнего контракта „заряженные“ исполнители будут находиться под постоянным контролем офицеров КМП и ССО. Никаких гарантий того, что к каждому удастся подвести „своего“ психолога с достаточным уровнем доступа, не могло быть по определению. Зато было понятно, что обнаружение в их подсознании любой сторонней закладки могло закончиться либо уничтожением носителя ценных имплантатов, либо его использованием в контрагентурной игре. Ни первый, ни второй вариант развития событий „системщиков“ устроить не мог, ведь реализация столь долговременного Проекта требовала не только финансовых вложений, но и использования уже имевшейся агентуры. А государство всегда считалось противником, играющим исключительно на своем поле и по своим правилам. Следовательно, поводок должны были создавать предельно возможной длины и с максимально возможным количеством степеней свобод…»
О том, что свойства поводков регулируются закладками, каждая из которых в той или иной мере деформирует соответствующие области психики, я знал не понаслышке — вкладывал подобные сам и не один раз. Поэтому, поставив себя на место психологов ССО, довольно быстро определил области обязательного контроля за психикой таких, как я. После чего задумчиво поскреб подбородок: из моих выкладок получалось, что психологи «системщиков» должны были либо обходиться вообще без закладок, либо вкладывать всего лишь одну. Причем занимающую минимальный «объем».
При дальнейшем рассмотрении проблемы оказалось, что ничего особо сложного в этом нет: для того, чтобы полученная схема работала без сбоев, требовалось найти кандидатов, удовлетворяющих не особо сложным граничным требованиям, навязать им некие идефиксы и жестко задать границы допустимых способов реализации последних.
Вывод, оформившийся в сознании, заставил меня заскрипеть зубами — слово «навязать» применительно ко мне означало создание или жесткую эмоциональную привязку уже имеющегося и отнюдь не безобидного пласта воспоминаний!
…Когда информационное табло турникета загорелось зеленым светом, я не поверил своим глазам: мой проезд был оплачен не кем-нибудь, а Шепелявым Мэттом, мальчишкой, умеющим только брать и отнимать! От нехитрого, в общем-то, действия одноклассника настолько сильно попахивало подлянкой, что я засунул руки в карманы брюк, чуть приподнял плечи, сплюнул на керамопластовое покрытие пола, а затем картинно выгнул правую бровь. Благо этот трюк с недавних пор у меня получался неплохо: