Присоединение Тувы к Союзу облегчалось и тем, что своей валюты в этой республики вообще не было, там обращались лишь русские и — в последнее время — в незначительном количестве монгольские (которые свободно обменивались на рубли и копейки), так что в плане создания «единого экономического пространства» и опросов не возникало. С Монголией такие вопросы возникли, но и их уладили буквально за неделю: официальный курс тугрика к рублю был один к одному, да и тугрики и мунгу чеканились и печатались в России, так что неоправданной эмиссии в Монголии можно было не опасаться — и было решено, что «для внутреннего употребления» там останутся именно тугрики, свободно меняемые на рубли и обратно. А по факту получилось так, что даже монеты монгольские в Забайкалье во всех магазинах и учреждениях принимали свободно — просто потому, что они делались из тех же металлов и тех же размеров, что и русские, и цифры на них были такие же арабские. А деньги бумажные принимали уже не везде, но их в России свободно меняли в отделениях банков и на почте. Так что единственной серьезной проблемой была инкассация монгольских денег в России и их отправка обратно в Монголию: там все же денег для внутренней торговли постоянно не хватало. Официально не хватало, но монголы русские деньги принимали в любом виде…

Впрочем, даже эти проблемы должны были решиться в самом ближайшем времени: специально созданная комиссия занялась разработкой общих для всех стран Союза денежных знаков. Только — по настоянию уже Наталии — эта комиссия особо не торопилась…

Когда по результатам войны развалилась Австро-Венгрия, промышленная мощь австрийцев очень серьезно сократилась, ведь большая часть промышленных предприятий (и промышленных рабочих, что тоже было очень важно) отошли Будапешту и Праге. Впрочем, и в Австрии осталось немало заводов и фабрик — но и им стало сложнее: все же изрядная часть сырья и полуфабрикатов на эти заводы поступала из «отвалившихся регионов». А тут Россия сам предложила наладить снабжение этих заводов весьма недорогим сырьем, да и полуфабрикаты у нее были достаточно приличные и даже дешевле, чем раньше — так что австрийское правительство решило на такое согласиться. С ограничениями, чтобы все же не допустить на свой рынок варварских конкурентов — и весной двадцать четвертого «процесс пошел».

Вот только суммы, задействованные в этом «процессе», оказались маловаты для австрийской индустрии — но и тут выход был найден. Чтобы суммы стали побольше, нужно было что-то продать другим участниками Банка Международных Расчетов. Вот только чтобы получить за продажу какие-то деньги (номинированные в золоте деньги, между прочим, то есть инфляции не подверженные) требовалось сначала в этом банке открыть свой счет. Счет могла там открыть любая компания (с «физическими лицами» банк по статусу не работал), но чтобы счет открыть, на него нужно было положить определенную сумму либо в этих самых «расчетных золотых рублях» (которые вообще физически не существовали), либо в валюте любой из стран-участниц валютного союза. Небольшую сумму, всего лишь эквивалент одной тысячи рублей… но чтобы эту тысячу где-то получить, требовалось на эту тысячу что-то опять же продать. Занять деньги, чтобы открыть счет, немедленно их снять и должок отдать не получалось: любые средства со счетов позволялось использовать исключительно для оплаты международных торговых сделок. А получить со счета настоящее золото можно было исключительно при закрытии счета, и при этом банком взималась небольшая комиссия. Действительно небольшая, но ведь деньги стран-участниц этого валютного союза и баз того свободно обменивались на золото, причем безо всякой комиссии. Так что нужно было из такую валюту как-то заработать, или просто нужную сумму внести золотом. А так как с золотом у австрийцев было не особо хорошо, для получения валюты для открытия счетов они бросились продавать всякое за рубеж, причем зачастую вообще по демпинговым ценам, лишь бы получить наличные.