Но особого давления и не потребовалось. Иннеркрайт почти сразу же ощутил, что подсознание жертвы дезориентировано и готово идти следом за своим палачом в тот мир образов, который он ему сейчас будет навязывать.

— Белые корабли пришли, мой господин, — ещё пытался оправдываться алаец. — Мы не можем остаться. Белые корабли — белая смерть для нас. Алайцам нельзя умирать белой смертью!

— Меня не волнует, какой смертью вам можно умирать, а какой нельзя! — Энрихе сжал зубы, перекрывая часть горловой чакры и не позволяя всему накопившемуся гневу выплеснуться сразу. Убийство Бризо не входило пока в его планы. — Сорвавший контракт со мной будет мечтать о любой смерти, — Энрихе сосредоточился на багровых оттенках красного, зная, что, приняв этот психический образ, Бризо остальное домыслит сам. — Ты желаешь, чтобы клиенты обращались к тебе, «мой дорогой Бризо»? — Энрихе подержал паузу. — Будь уверен, если ты сейчас уйдешь из системы, то по-другому к тебе обращаться уже никогда не будут!

Иннеркрайт задержал выдох и продолжал удерживать взгляд Бризо, ожидая сопротивления.

Обращение «мой дорогой» для алайца — более чем оскорбление. Оно означает, что некто имел с ним сексуальные отношения, да ещё и остался недоволен.

Если бы за спиной алайского капитана маячил сейчас хоть кто-то из охраны, Бризо не сдержался бы. И, возможно, воздействие пришлось бы усилить, а иннеркрайт не хотел ломать раньше времени такую дорогую игрушку.

Но Бризо стоял у экрана один.

Он скривился, и ноздри его раздулись. Сознание тоже судорожно дёрнулось было… Но черты лица тут же обмякли.

— Значит, так, — продолжал Энрихе, не ослабляя воздействия. — Контракт должен быть выполнен. Можешь немного отойти, на одну-две единицы, не более. А в качестве штрафа отдашь мне двух своих людей. Без гарантий возврата. Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужны настоящие бойцы, а не проститутки из твоего походного борделя.

— Сделаю, мой господин, — прошептал Бризо.

Энрихе ощущал, как липкий вонючий пот бежит по его спине.

— И из сектора — никуда, даже если в следующий раз к Плайте слетятся трупные мухи! Ты меня хорошо понял?

Пошла завершающая концентрацию пауза.

Энрихе слушал пульс своей жертвы, проверяя, насколько алаец ему послушен.

У того медленно зеленели белки глаз, и темнело лицо.

Достаточно, решил Энрихе. Вряд ли Бризо придёт теперь в голову чудить.

— Отбой связи!

Иннеркрайт прервал зрительный контакт, отпуская жертву.

Капитан, ставший невольным свидетелем разноса, который Энрихе устроил алайцу, хмыкнул и сказал как бы про между прочем: