Сейчас начнётся… Может, зря он позволил Гарделину вытаскивать из петли эту гадюку? Ещё ни одно доброе дело в мире не оставалось безнаказанным. Почему этот случай должен стать исключением?

— Я полагал и полагаю, что отстаиваю интересы моей Империи, — блеял фон Айвин. А что он ещё мог блеять? — Да, в ваших глазах я выгляжу предателем. Да, я заключил договор с регентом дома Аметиста, командующим сейчас кораблями Экзотики. Но я решился на это лишь потому, что знал — заключен более страшный договор. Я узнал, что силы Экзотики и имперские изменники решили просто уничтожить Аннхелл, как яблоко раздора, чтобы планета не досталась никому! Мои шпионы донесли мне, что извращённый ум эрцога Локьё, который якобы устранился от командования по болезни, готовит прямое уничтожение Аннхелла. И у него есть помощники на имперской стороне! Один из капитанов нашей боевой армады — внебрачный сын эрцога. Локьё давно сумел его подчинить. Вы можете мне не верить, господа, но поверьте собственным глазам, сейчас они как раз испытывают новое оружие на одной из малонаселённых планет в приграничной полосе…

«Вот оно, — подумал инспектор Джастин. — Сто первое доказательство того, что делать добро мерзавцам не следует по определению. Я могу сейчас оторвать голову фон Айвину. Но я не смогу обработать двести советников в зале так, чтобы никто из них не понял, что подвергся психическому давлению. Что ж, не ошибается только тот, кто ничего не делает…»

— Господа, — поднялся он. — Я надеялся на раскаяние, а услышал медицинский бред. Я понимаю желание фон Айвина спасти свою жизнь пусть даже ценой клеветы, но нужен ли нам столь дорогостоящий спектакль? Неужели обвинённый, полагает, что мы сейчас вывезем весь Совет искать в приграничных мирах некую планету? У вас есть доказательства для подобных заявлений, обвинённый?

Под режущим взглядом инспектора Джастина бывший генерис подавился заготовленной фразой, закашлялся, но сунул руку за пазуху и достал плотный конверт.

— У меня есть доказательства того, что капитан имперской армады Гордон Пайел — незаконный сын эрцога Локьё! — взвизгнул он, и зал в ожидании замер.

Фон Айвин однако, говорить больше не мог, инспектор Джастин крепко держал его за горло.

В зале шептались. Знать Аннхелла жаждала скандала, члены Совета — катарсиса или, по крайней мере, смачных подробностей.

— Я вижу, обвиняемый плохо подготовился к защите, — пожал плечами инспектор Джастин, изображая сочувствие к краснеющему от немой злобы Душке. — Впрочем, меня это не удивляет. Если бы у вас, фон Айвин, имелись действительно важные доказательства невиновности, вы бы не стали нарушать процессуальный порядок, предъявляя их сейчас, а не ПЕРЕД заседанием Совета, как требует кодекс. В результате, никто из Совета не ознакомлен с изменениями вашей позиции, и мы вынуждены объявить перерыв.