Интересы обвиняемого он представлял здесь один. Крысы из министерства бросили фон Айвина. Вместе с правительственной комиссией на Аннхелл из столичного ведомства не прибыл никто.

Означает ли это, что военный министр сдался? Решил, что вывести Аннхелл из-под руки Империи всё-таки не удастся?

Вряд ли. Не тот это человек.

Но следует ли проявить милость к побеждённому и позволить Гарделину спасти хотя бы жизнь бывшего генериса?

Ли лорд Гарделин не был бесчестным человеком. Местная знать держала его за некий оплот неподкупности.

Честь Гарделина обладала гибкостью гранита, как и его ум, но уж то, что удавалось уяснить, представитель министра оберегал цепко.

Он с детства знал лорда Михала и занимал не такую уж высокую должность, когда началась история противостояния старого Вашуга и его сына.

Позже, став представителем военного министра в Абэсверте, Гарделин с первых же дней вынужден был лавировать между Колином, жёстко стоявшим на позициях Империи, и его отцом, старым лордом Михалом, мечтавшим проснуться утром под протекторатом Экзотики.

Но Гарделин был не так уж глуп, как о нём говорили. Он так и не встал полностью на чью-либо сторону — когда вашуги дерутся, стоит ли вмешиваться охотнику с копьём?

Однако сейчас понятия о порядочности придавили его основательнее могильной плиты. Он не отступился от своего протеже.

Он плохо знал фон Айвина, но хорошо знал, что обязан его защищать. Даже вопреки логике и собственной карьере.

И инспектор Джастин поморщился, но кивнул.

— Хорошо, комиссия выслушает обвиняемого ещё раз. Вы должны строго следить, секретарь, чтобы вопросы задавались ИМЕННО в связи в двенадцатой поправкой.

Возбужденный зал забурлил. Местная знать почувствовала, что ситуация «дала слабину», а прочие члены комиссии выражали недовольство непредвиденной задержкой.

Охранники привели Душку.

Выглядел фон Айвин жалко и трогательно: потрёпанная одежда, помятая рожа…

Инспектор Джастин видел этого лживого мерзавца насквозь. Его содержали вполне прилично, чтобы он мог привести в порядок и лицо, и платье.

Фон Айвин был напуган, но военный трибунал не сломил его. Перед Советом стоял сейчас, прежде всего, актёр, лицедей, а уж потом человек, осуждённый на смерть.

Иной выглядит крепким, но ломается разом и бесповоротно, другой с виду — тряпка тряпкой, но гибок и изворотлив, словно змея…

На что же он надеется?

— Скажите, лорд Айвин, ваше предательство объяснялось стремлением к наживе, власти или вы были введены в заблуждение? — прозвучал первый протокольный вопрос.

Инспектор Джастин прикрыл глаза.