Мерис хмыкнул и покачал головой:

— Поди, и броню устойчивую к химреагентам помнишь?

Я пожал плечами.

— А чего её помнить? Далтит. Условно живая масса, которая сжирает всё неживое, не защищённое той же домагниткой. Я же на Севере служил на крейсере из далтита, там такие старички ещё на ходу. Жвачку к стене прилепишь — сожрёт.

— Во-от, — удовлетворённо протянул Мерис. — А откуда у нас появились разработки типа далтита?

— А я что, хатт, чтобы знать? Этому в Академии не учат.

— Ох, и хитрый ты, — рассмеялся генерал Мерис. — Типа, и в коридорах ничего не слышал?

Я вздохнул.

— Сначала помрёшь ты, а потом уже особист в тебе сдохнет. Зачем тебе компромат на тех, с кем я служил на Севере десять лет назад? Да и не скажу я ничего. Колись сам.

Мерис повздыхал наигранно.

— Ты же должен понимать, что разработки велись с двух сторон. Хатты просто успели применить это оружие раньше нас. Но тогда и у нас командование удила закусило. В Империи в это время велись волновые разработки, а на Экзотике…

Он замолчал, глянул на меня прицельно и выдал:

— На экзотике, чтобы выкурить хаттов из нор, создали… борусы.

Слово это Мерис выдавил нехотя, но я уже слышал его от Дьюпа и удивления изображать не стал.

Мерис вздохнул. Он понял, что знаю я больше, чем ему доложили.

— Борусы, — продолжал он уже более раскованно, ­– это гибриды вирусов и бактерий. Сначала это был некий вирус, в структуру которого ввели нанобактерии. На том этапе дело казалось простым и забавным. Вирусы были нужны, чтобы инфицировать живые клетки хаттов, а нанобактерии, встроенные в механизм размножения вирусов, вызывали окисление механических частей того самого «живого железа» из которого наполовину состояли хаты. Однако учёные редко останавливаются на чём-то, а в крови человека тоже есть железо. После войны разработки продолжались. Новые штаммы борусов выявили тенденцию к самоорганизации. Теперь генетически изменённые вирусы вступали в определённый диалог с иммунитетом жертвы. Сначала — при близком контакте, позже — и при контакте на расстоянии. Вирус как бы информационно готовил живой организм к последующему заражению. Когда это выяснили, лаборатории законсервировали. Потому что на том этапе полностью обезвредить вирус не удалось. Болезнь необратима. Мы успели выяснить, что первым делом борусы разрушают в организме жертвы информационно-химические связи, затем кровь и саму способность организма к кроветворению. Мало того, даже бесконтактно они серьезно поражают иммунитет тех, кто с ними работает. Никакие защитные средства не помогают. Играет роль только сопротивляемость организма. Потому ты и заинтересовал нашего медика. И последнее… — Мерис помедлил. — Борусы достаточно активно мутируют. Если они вырвались на волю, через год могут измениться так, что человечеству придёт очередная хана.