На следующий день после этого мейла, который выжег сердце Зоэ дотла, она обнаружила в почтовом ящике привычную холщовую сумку «Монопри» с ее любимым, аккуратно сложенным, свитером, зубной щеткой и флакончиком духов, заботливо обернутым в тонкую упаковочную бумагу для лучшей сохранности. Эта маленькая деталь ее особенно потрясла. В последнюю минуту Габриэль положил в сумку открытку с репродукцией знаменитой фотографии Дуано «Поцелуй у мэрии», купленную на память о выставке, на которую они ходили вместе. Зоэ, разумеется, восприняла это как демонстрацию окончательного разрыва. Не сдерживая слез, она сунула открытку в ящик прикроватной тумбочки. Габриэль никогда не объяснялся ей в любви. Тем не менее она все думала о знаках внимания, какие он ежедневно ей оказывал. Однажды она призналась, что ненавидит начинать день без своего любимого чая, и уже назавтра он купил его, а когда им хотелось посмотреть какой-нибудь фильм, он всегда оставлял право выбора за ней. Он по-настоящему ее слушал, готовил еду для нее (до встречи с ним рацион Зоэ состоял в основном из чипсов со вкусом барбекю, помидорок черри и сосисок с кетчупом). Он делал для нее кучу вещей: прикручивал задвижку на двери ванной, звонил провайдеру, когда у нее возникали проблемы с интернетом, ходил в магазин за продуктами и разогревал ей суп, когда она не могла подняться с кровати из-за гриппа.
В свое время она решила фокусироваться на этих знаках внимания и не замечать остального: внезапно обрываемых им переписок, долгих периодов молчания без объяснения причин, отказа принять ключи от ее квартиры, когда она преподнесла их ему в День святого Валентина, транквилизаторы в выдвижном ящичке в ванной, дистанцию, которую он выдерживал, если она пыталась сильнее сблизиться с ним.
Когда на первом приеме врач, благодушно улыбаясь, спросил Зоэ: «А папу ждать не будем?», она расплакалась. Обещания ее воодушевленных радостной новостью родителей максимально ей помогать, ежедневные звонки ее друга Софьяна, который вызвался стать крестным малыша, не заполняли пустоту, образовавшуюся в ее сердце из-за ухода Габриэля. Зоэ не с кем было разделить счастливые моменты беременности — не о том она мечтала. Она чувствовала свою вину из-за переполнявшего ее огромного горя, которое, как она считала, сочилось из каждой клеточки ее тела и прямиком попадало в околоплодные воды. Однако ребенок был абсолютно здоров, живот Зоэ продолжал округляться, и это служило доказательством, что разбитое сердце не мешает естественному течению жизни.
Через две недели, тяжело переживая разрыв с моим братом, Зоэ отправила ему эсэмэску, поинтересовавшись, как у него дела. Они обменялись несколькими сообщениями, а когда она написала, что не может его забыть, Габриэль перестал отвечать. Зоэ проплакала всю ночь. Два месяца она не предпринимала попыток снова связаться с ним и сделала это, только когда узнала пол ребенка. «Возможно, тебе плевать, но это девочка», — написала она. Ответа Зоэ не ждала. Она лишь хотела, чтобы он знал: где-то в этом мире скоро появится на свет маленькая девочка, чьим отцом будет он.