— Если на улице незнакомый тип нападет на женщину, станет ее избивать и она не даст никакого отпора, назовете ли вы жертву слабой и покорной?
— Разумеется, нет. Если нападет незнакомый тип на улице, жертва будет в шоке, это очень травмирующий момент.
— Мадам Буажоли, когда жестокость исходит от партнера, который вроде как любит вас и желает добра, когда все это случается дома — в том месте, где вы, по сути, должны чувствовать себя в безопасности, не думаете ли вы, что находитесь в куда большем шоке, больше травмированы и реагировать на агрессию вам гораздо сложнее?
Пациентка не отвечает, и каждая такая пауза — брешь в ее отрицании, которую мне нужно увеличить, пока она снова не закрылась. У меня нет шести месяцев на то, чтобы разрушить ее иллюзии и восстановить ее уверенность в себе, которую за несколько лет истребил ее партнер. Последние два случая насилия произошли один за другим и явно оказались страшнее предыдущих. Судя по тому, что я читал, это плохой знак, и ситуация может обостриться очень быстро.
Она шепчет:
— Это из-за его детства… Я же вам уже говорила.
— Но разве вы несете ответственность за поведение его отца?
— Естественно, нет, — отрезала она.
— Тогда почему вы считаете нормальным страдать от последствий этого? Вплоть до больницы?
Раскрасневшись от нахлынувших эмоций, она выпрямляется в кресле.
— Потому что я не могу разрушить семью, которую мы построили вместе, это будет ужасно для всех! Больница — это исключение… несчастный случай. Знаете, возможно, это послужит для него стимулом измениться. Он пообещал мне, что подобное не повторится больше никогда.
— Однако этим утром, несмотря на обещания, всего через несколько недель после вашего возвращения из больницы, он ударил вас головой о дверцу шкафа.
Молчит. Злится на меня, я это чувствую, ведь она пришла не для того, чтобы я подрывал иллюзии, которые она выстраивала годами, пытаясь привыкнуть к своей жизни. Она пришла сюда, чтобы ее успокоили, а не нападали на нее, и я рискую настроить ее против себя, навязывая свое мнение.
— Ваш партнер — взрослый человек. А взрослые сами отвечают за свои поступки, ведь так?
— Чтобы измениться, нужно время, особенно когда у тебя было такое трудное детство. Вы психиатр и должны это понимать.
— Он посещает кого-нибудь? Наблюдается у какого-либо специалиста? Ходит к психологу? К психиатру, с которым может поговорить о своем детстве? Он состоит в какой-либо ассоциации? Посещает групповую терапию для агрессивных мужчин?
Она бросает на меня измученный, почти умоляющий взгляд. Мне жаль ее, но я должен помочь ей понять, что ее жизнь в опасности.