Я сказала Габриэлю:это на новую книгу. Мне очень жаль, что ту я выкинула в мусорку, но ее история действительно слишком прискорбная .
Его глаза сделались круглыми, и он сказал:какая-какая история? Слишком какая?
Я сказала:прискорбная. Так в «Несчастьях Софи» говорят вместо слова «грустная».
Габриэль рассмеялся.
Он сказал:ну, хоть ты что-то выучила оттуда. А знаешь, оставь-ка свои деньги себе, ты права, не будем тратить наше бабло на такую фигню.
Это были нехорошие слова, и я тоже рассмеялась.
Мы вышли из дома. Он держал меня за руку, а еще он взял с собой мою сумку для бассейна. Не знаю зачем, ведь бассейн у меня всегда по средам. Когда старший брат берет меня за руку, это настоящее счастье. Держать его руку — это как держать огромную связку разноцветных шариков и от радости улетать в небо, это как видеть свет от тысячи спичек разом, это как ощущать ласковое тепло в животе, это как улыбаться вместо того, чтобы грустить, даже если не происходит ничего смешного. Когда Габриэль рядом, мне очень легко. Ведь он старший брат, и рядом с ним я чувствую себя, как в бойлерной, в смысле, так, будто со мной ничего не может случиться. Даже в джунглях.
Раньше я никогда не бывала в книжном магазине. Все книги у нас дома и в маленькой школьной библиотеке я уже прочитала, что было совершенно прискорбно. А этот магазин! Никогда я не видела ничего прекраснее! Всюду книги разных цветов, для разных возрастов.
Габриэль шепнул:у меня есть план, послушай-ка.
И я послушала.
За кассой стоял продавец в очках и с усами.
Я очень вежливо обратилась к нему, как мне велел Габриэль:Здравствуйте, как поживаете? Мне разрешили купить одну книжкуна день рождения, не могли бы вы помочь мне с выбором, пожалуйста?
Продавец повел меня к полкам. Он спросил, какие истории я люблю. Я сказала, те, где не умирают мамы, потому что книга «Несчастья Софи» мне не понравилась. От всей этой прискорбности мне трудно дышать, а я не хочу умереть от удушья.
Он сказал:понимаю.
Взрослые всегда говорятпонимаю, хотя никогда ничего не понимают. Это меня смешит.
Но он, может быть, и правда немного понимает. У него на лице грустные морщинки, а тот, кому приходится грустить, знает, что не надо читать книги более грустные, чем настоящая жизнь.
Продавец так хорошо рассказывал о книгах! Почти как мадам Мишле рассказывает о своих кошках. В его голосе текла любовь, как течет клубничный джем по ванильному мороженому.
Я увидела, как Габриэль за спиной продавца сунул книгу в мою сумку для бассейна. Потом он стал подавать мне знаки, все больше и больше, но я делала вид, что его не вижу, ведь мне хотелось дальше слушать продавца, рассказывающего о книгах.