Дерево в моих руках не было столь эпичным, но надо сказать, что и у него с прочностью всё было в порядке. Нож брал с трудом. Однако торопиться мне было, по большому счёту, некуда, ведь другие развлечения отсутствовали. И я начал не торопясь снимать стружку, которая падала на мой плащ. Её потом тоже недурно бы было собрать. По мере работы лезвием ножа ко мне в голову начали лезть мысли о токарном станке. В принципе, что-то примитивное можно было сообразить, ничего сверхъестественного в конструкции нет. Однако магический посох на нём было бы не сделать, разве что копьё или тележную ось.

Серьёзные инструменты магов создаются ими неторопливо и скрупулёзно, с каждым движением, что придаёт будущим посохам форму, мы вкладываем в них частичку собственной магии. А потому, когда главный атрибут мага готов, то он является едва ли не такой же частью волшебника, как его рука или нога. Так меня учил Гринольв. Хоть, говорил он и об исключениях. К примеру, волшебные палочки в силу своей недолговечности делаются куда проще и быстрее, оставаясь весьма точными инструментами. Но через них сходу большой объём маны и не пустишь. Иными словами говоря, они являются узкоспециализированными инструментами алхимиков с зачарователями.

Мысли о них неизбежно привели меня к воспоминаниям о книжках про мальчика в очках, которого фиг убьёшь. Там палочки, во-первых, делали не сами маги, а особые мастера, что было странно. Это, блин, всё-таки главный инструмент волшебника, как вообще доверить его создание какому-то левому мужику? Фиг с ней, с ученической палочкой, но во взрослой жизни-то уж стоит самому озадачиться созданием личного концентратора. Во-вторых, там в палочках были сердцевины, и вот это уже было интересно. Конечно, речь о выдумке, но и в ней можно подчерпнуть толковые идеи. С одной стороны, самый центр посоха — это его самая лучшая часть, там находится сердцевина дерева, его исток. А с другой — сердечная жила дракона, перо феникса или шерсть единорога были бы, пожалуй, покруче, чем то, что было в молодой берёзке, которой и сотни лет не минуло. Правда, лошадь с рогом на лбу фактически невозможно поймать, а дракон с фениксом скорее устроят незадачливому волшебнику полное авокадо кентавра, чем поделятся частями своих тел. Блин, если кто-то может валить драконов и вырезать им сердца, то у него уже определённо всё хорошо со снаряжением. В плохом обвесе на гигантских летающих ящеров не ходят! Ну или ходят ровно один — последний раз. Как и на фениксов. Вроде там у кого-то в палочке была ещё шерсть оборотня… Но это уже бред, от берёзовой стружки на моём плаще толку и то больше.