— Лежи и не шевелись. Пусть всё подсохнет, потом оденешься, и домой пойдём.

— Ты бы знал, как там всё чешется, — не то простонал, не то прорычал он.

— О-о-о-о, не сомневайся, я за год ничего забыть не успел. К тому же, недавно был и свежий опыт, — ткнул я себя на узор у глаз.

— Сколько у тебя их уже всего? — спросил Тормод.

— Три получается, — пожал я плечами. — Крест преобразований, сила медведя и кошачий глаз. В следующий раз что-то появится только осенью, если ничего не поменяется.

— Уже решил, что будет? — спросил меня брат.

— Пока решает наставник. Хотя я бы взял кровь тролля для быстрого заживления ран. Она с силой хорошо стыкуется, да и рука уже задолбала, — хмыкнул я. Первую татушку, названную в честь косолапых любителей мёда, Гринольв мне набил, стремясь компенсировать всё те же проблемы с каналами, благодаря ей я как раз и способен так резво прыгать и делать ещё кое-какие трюки за пределами человеческих сил. Конечно, можно добиться того же и без тату, но с ней прану использовать проще и научиться можно быстрее. Тут ведь всё идёт как рисунок по шаблону, а не от руки.

— Посмотрим на твоё поведение, ты и без «крови» себя что-то бессмертным почуял, — хмыкнул наставник, вернувшийся с чаем.

— Я осознал свою ошибку и не повторю её впредь, — ответил я на это расхожей формулой признания своей вины.

— Очень на это надеюсь. Тем более мы в ближайшее время лучше подучим целительские заклятия, потому что они нам этим летом могут пригодиться, — сообщил мне учитель.

— В Викре? — приподнял я бровь.

— Вряд ли, — улыбнулся старик. — Но мы там надолго не задержимся и отплывём во Фростхейм.

— О как, — удивлённо проговорил я.

Фростхейм был самым северным континентом этой планеты, своего рода Антарктидой, только на другом полюсе и с бодрой тектонической активностью. По большей части, земля там представляла из себя ледяную пустошь, где тепло приходилось сохранять заклинаниями, потому что никакая одежда не справлялась. Но были там и своеобразные оазисы лета среди зимы, находящиеся на горячих источниках. Там был мох, травы, кустарники и даже деревья. И хотя почти всё из вышеперечисленного имело в себе волшебу, самыми интересными, пожалуй, были последние. Фростхеймская древесина чрезвычайно ценилась как материал для посохов.

— Ледяной дуб, морозный ясень и хрустальная берёза? — приподнял я бровь.

— В точку, — кивнул Гринольв. — Голова у тебя всё-таки соображает, не зря учу.

— А с вами можно? — подал голос Тормод, почуявший запах приключений на свои вторые девяносто.

— Нет, — отрезал наставник, а потом проворчал: — Я и этого оболтуса бы не брал, но, если его тут оставить, он же ещё куда-нибудь влезет.