Правда, к приятному удивлению старого годи, выяснилось, что парень просто был не сдержан на язык, причём именно в отношении Хоука, с непонятным даже для самого себя упорством стремясь словесно уколоть молодого наставника. Так бывает, Гринольв был вынужден признать, что и его самого по молодости длинный язык не раз доводил до беды. Как будто сам Локи порой не давал держать рот на замке! Однако и эту проблему удалось решить, приведя ученика в чувства, причём, на удивление, легко. Оказалось достаточно пригрозить не учить магии, как тот стал будто шёлковый, уж больно сильно в нём пылала жажда знаний.

А теперь Альвгейр не вернулся с испытания на зрелость, как не вернулся и Тормод. Гринольв владел многими заклятиями, в том числе мог подсмотреть или подслушать что-то, что творится за пару миль вокруг него. Потому уже знал, что на драккаре сейчас только трое юношей, которых ему предстоит посвятить в мужчины. Волнение и досада охватили его, однако, бросив руны, старик несколько успокоился. Оба сына Йорана живы, хотя Тормод и ранен. Гринольв был не слишком хорош в прорицании, по правде сказать, откровенно плох, но уж на то, чтобы узнать, живы ли какие-то конкретные люди или мертвы в настоящий момент, его дара хватало с избытком. Если, конечно, эту информацию кто-то не пытается скрыть специально. Правда, определить, сколько двое юношей будут добираться до дома, он не мог, как и доберутся ли они вообще. Однако кое-чем обнадёживающим Келду можно было успокоить, а то баба всё-таки опять на сносях, волноваться лишний раз ей не стоит. Усмехнувшись это мысли, Гринольв встал с чурбака и небрежным жестом руки применил телекинез, направив столик с чайником и рунами внутрь своего скромного жилища и закрыв дверь. Следовало идти на пристань встречать драккар, а затем проводить первичную церемонию посвящения.

После возвращения корабля к родному причалу всё по первости происходило так же, как и все предыдущие года, когда не все юноши переживали испытание. Радость за справившихся и скорбь о тех, кто больше не вернётся домой, сплетались в причудливую смесь в людских глазах. Но в этот раз Олаф сделал несколько отличное от привычного заявление:

— Перед нами стоит три юноши, что сегодня станут мужчинами, однако испытание прошли четверо. Альвгейр добыл матёрого волка и был посажен мной на весло, однако не пожелал идти домой без брата, когда не встретил того на берегу. Поступок его был не по обычаю, но сердце велит каждому из нас заботиться о родичах и мстить в случае их гибели, потому я не воспрепятствовал ему силой. Хотя, видят боги, пытался отговорить от опрометчивых поступков.