Глава 8 Скважность
Страница 57 из 213
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 8 Скважность

Страница 57

Один раз, на Граче, он поворачивает ко мне голову.

— Ты бы спал, — говорит он. — Хоть сидя.

— Сторожу.

— Кого? Лом снаружи.

— Амулеты на вас.

Он смотрит на меня ещё немного, потом снова в потолок.

К рассвету я насчитал восемь заходов. На дисплее 254.

* * *

На последнем заходе, уже в сером свете из двери, я замечаю, что линзы помутнели.

Обе выпуклые линзы выдачи, которые после калибровки в пещере стали прозрачными настолько, что сквозь них было видно ладонь, подёрнуты тонким налётом. Не пылью: ровным, матовым, как на стекле в бане. Провожу пальцем. На пальце серое.

«Эффективность: 81%».

Было восемьдесят девять. Прибор пачкается от работы. Не за годы в пыли под лавкой, а за одну ночь, когда из него тянут без остановки. Под нагрузкой что-то оседает на выходе, и чем тяжелее работа, тем быстрее.

Выхожу и иду к ручью за избушкой. Трава мокрая, роса сразу промачивает штаны до колен. Ручей бежит по камням холодный, над ним стоит белый туман. Сажусь на корягу у воды, вызываю ведро, набираю полное и ухожу внутрь.

Мою линзы долго, мокрой ветошью, без нажима, как отмывал их первый раз у деда под лавкой. Налёт сходит легко, свежий ещё. На ветоши остаётся серая полоса.

«Эффективность: 89%».

Выхожу и сижу на коряге, пока не отпускает звон.

* * *

Когда возвращаюсь, в избушке уже пахнет кашей.

Ярина стоит у печи. На углях два котелка: в одном крупа, и в неё накрошена солонина, в другом греется вода, и в ней плавают травки, тёмные, скрученные. Воду она, видно, принесла сама, пока я сидел у ручья: у двери стоит полный бурдюк, мокрый снаружи. Никто её не будил и ничего ей не велел. Она мешает кашу палкой, пробует с палки, дует и, не оборачиваясь, протягивает палку мне.

Каша горячая и пресная, солонина в ней почти не чувствуется. Я невольно оглядываюсь на мешочек с солью, который висит на гвозде у двери.

— Грач сказал, соли много не класть, — говорит Ярина. — Её до дома тянуть надо, а в солонине и так есть, разойдется позже во вкус.

Кира спит на нарах у стены, свернувшись, спит так глубоко, что не шевелится, когда я прохожу рядом.

Встаёт она сама, когда каша доваривается. Садится, смотрит на меня, на камень в моей руке, на Грача. Потом поднимается и идёт по кругу, как вчера: сначала Корш, потом Грач, Ушак, Тур в углу. У каждого держит свой камень над раной и смотрит сквозь.

— Не растёт, — говорит она у Грача и ведёт дальше, к паху. — Выше не пошло. Стоит.

У Корша она сидит дольше всех.

— Светлее, — говорит. — Мутного меньше.

Потом поворачивается ко мне. Смотрит на лицо, потом на руки, на колени, которыми я упираюсь в пол, чтобы сидеть ровно.

назадназад
1 ... 55 56 57 58 59 ... 213
впередвперед