Долго. Слишком долго.
— Тяни, — говорю.
Ушак тянет. Верёвка идёт тяжело — очень тяжело, будто там не человек, а бревно, — потом вдруг легче, потом Лом сам толкается вверх, и выходит из воды с шумом, с плеском, и хватается одной рукой за мох. Вторую держит кулаком у груди.
Мы с Ушаком тащим его на берег. Он падает на мох на бок, кашляет, его рвёт чёрной водой. Трясёт так, что клацают зубы. Кожа белая, пальцы на руках сине белые все, не разгибаются.
Показывает кулак, и поворачивает руку, я ловлю.
Камень. Тёмный, крупный, с кулак, — неровный, с острыми гранями, и через всю толщу идёт прожилка, светлая, как трещина во льду. Даже здесь, на свету, в глубине у него что-то теплится: холодный, еле видный свет.
Как только камень ложится мне в ладонь, система отзывается сама, без моего внимания и без усилия.
«Природный кристалл. Класс: III. Возможное применение: аккумуляторная единица».
Я читаю и перечитываю последние слова.
Аккумуляторная единица. Не «кристалл для продажи», не «ценность». Единица. Как про элемент питания. И «возможное» — система не уверена, но и не отрицает.
Кристаллы здесь — ходовой товар. Их собирают по лесу, копят, меняют у купца на соль и железо, гильдия берёт их вместо монеты. А зачем они городу, никто в деревне толком не скажет. Берут — и всё. Дорого берут.
Может, затем и берут. Питать что-то своё.
А мне-то что с того? Мне есть что питать. И есть место, где я это могу проверить.
Сжимаю кристалл. Он холодный, тяжёлый. Проверить можно только одним способом.
Лом сидит между двух огней.
Ярина успела. Пока мы стояли у провала, она вернулась к лагерю, раскидала угли старого костра надвое, развела два новых огня шагах в двух друг от друга и поставила на третий, маленький, котелок с остатками Кириных трав. Когда мы привели Лома — синего, шатающегося, — она уже стояла с кружкой горячего.
Его сажают прямо между костров, на лапник. От мокрых штанов сразу валит пар. Ярина суёт ему в руки кружку воды и, не спрашивая, начинает растирать спину — сильно, краем своей рубахи, сверху вниз, так что кожа краснеет.
Лом пьёт. Постепенно перестаёт клацать зубами. Смотрит в огонь.
Потом говорит — впервые за весь поход что-то не по делу:
— Спасибо, Ярин.
Ярина кивает, отворачивается и уходит подкладывать дров.
* * *
Сажусь в стороне, спиной к сосне. Амулет регенерации — в правую руку. Кристалл держу другой рукой, просто не успев убрать, радуюясь находке.
Закрываю глаза.
Толчок изнутри. Переход съедает кусок маны — я чувствую это сразу, уколом в виски, онемением затылка. Больше, чем обычно. Намного больше.