Четырнадцать. В Рудне девятерых повели. Я смотрю на эту цифру долго, а потом выхожу и говорю её Луке вслух. Когда давал роль Ждану, я не сказал Кире свою цифру.
— Четырнадцать из ста, что не встанет. Что тогда будет, пещера не пишет.
Лука пожимает плечами.
— Да какая разница. Давай, раз пришли.
Он говорит это легко, как говорят про то, сходить ли за водой. Так умеют только в пятнадцать: ему ещё не страшно, потому что он не знает, сколько стоит то, что у него есть. А мне страшно за него, и, пока я вхожу обратно, у меня холодеют пальцы.
Я давлю. Как давил на кожевенном в Глухой Воде, всей головой. В затылке тяжелеет, потом ломит, потом у виска встаёт звон, тонкий, как от комара, и я держу, пока строка не сменится. Лука рядом хватается за стол и смотрит в пустоту дольше, чем Ждан и Ян, так долго, что я начинаю считать и на двенадцати перестаю дышать.
«Выдача роли. Житель: Лука. Роль: младший техник-ремонтник».
Лука моргает. Резерв уходит не на шесть, а почти на восемь. Я сижу на стуле и не сразу могу встать.
* * *
Последним, когда парни уже стоят кучкой у входа и Ян рассказывает Берту, как ослеп, подходит Ефим. Встаёт в стороне, мнёт в руках пояс и смотрит, как всегда, под ноги.
— Меня мальцом водили, — говорит он, ни на кого не глядя. — С Тимко да с Русом. Вышли, а она нам ничего не дала. Я так и думал: не мне, значит. — Он поднимает глаза на меня, впервые за всё время, что я его знаю. — А может, просто не время было. Может, и я, старый, на что ещё сгожусь.
Горан стоит у входа и смотрит на него. Ничего не говорит, только кивает мне. Ефим садится у стены, большой, сгорбленный, и в темноте его почти не видно.
«Житель: Ефим. Рекомендуемые профессии: строитель, плотник. Возраст носителя: поздний. Развитие роли: замедленное. Риск неуспешной выдачи: 4%. Последствия для носителя: не определены».
Тогда, когда его мальцом сюда водили, пещера, наверное, стояла на голодном питании, как стояла весной, когда я вошёл в неё первый раз. На голодном она дала Ждану тупиковую роль, а им троим, похоже, и того не дала.
Строитель. Подтверждаю. Минус три. Ефим выходит, щурится, долго стоит на свету и смотрит на свои руки.
— К Дарину пойдёшь, — говорит ему Горан. — С Прохором. Избы на тот год ставить.
* * *
Горан стоит у входа, как стоял в прошлый раз. Не заходит. Я сижу в Зоне, перед монитором, и смотрю на пустое место, где только что была карточка Ефима, и думаю. Неделю назад, когда Горан вошёл сюда за Дарином, монитор показал и его. «Текущая роль: счетовод». Я тогда пролистал её, не задержавшись. Горан пришёл за сына, не за себя, а мне надо было к карточке Дарина. Счетовод. Помнит каждую горсть, каждый камень, кто сколько сдал, кому сколько должен. Но он не только считает. Он решает, кому зерно, кому доски. Мирит Кузьму с соседями. Ведёт сход. Сказал Ушаку: раз пришёл спрашивать, значит, свой. Он староста, давно, только пещера про это не знает: ей никто не говорил. А когда я уеду, держать всё это придётся ему одному. Я выхожу.