Ночью жена не спала. Вейн слышал, как она лежит рядом. Он повернулся к ней, и она сказала в темноту:
— Ты ведь в гильдии бываешь. Скажи честно. Что они говорят?
— Говорят, кормить её надо. Камнем. Вот за камнем и еду.
— А если не накормят?
Он долго молчал.
— Накормят, — сказал он наконец. — Я привезу.
Про норму он не сказал и в этот раз. А еще ни словом не обмолвился про три камня третьего уровня и про то, что их могут выселить из города на зиму в ближнюю деревню. Жена лежала, держа его руку на своём животе, и он чувствовал под ладонью тепло, а больше ничего, рано ещё было чувствовать.
— А рожать мне где? — спросила она, когда он уже думал, что она уснула. — Доктор говорит, под куполом. А коли он дальше уйдёт?
Вейн не ответил. Он лежал, не убирая руки, и вспоминал камень, тёмный, гладкий, с двумя выемками под ладони, который весной отдал мальчишке из Печищ за третий уровень. У того в деревне помирал малец. Жив ли он, Вейн так и не узнал.
Больше она не спрашивала и к утру уснула.
За девять дней купол больше не двигался. Выезжали до света. Жена вышла проводить его на крыльцо, кутаясь от холода в платок, и стояла там, пока он не свернул с улицы.
* * *
Обоз вышел большой, такого у Вейна не бывало. Пять телег с солью, тканью и железом, три своих охранника, как всегда, и ещё десяток латников ревизора, верхами, в кольчугах под серыми плащами, с длинными копьями у сёдел. Карету, в которой Влас ездил по городу, оставили у гильдии: на тракте она не прошла бы и полдня. Вместо неё ехала кибитка, крытая войлоком, на высоких колёсах, с мягкими тюфяками внутри и жаровней на железном поддоне.
Влас сел в неё у ворот гильдии и до первой ночёвки не выходил.
Корст провожал обоз сам, чего не делал никогда. Стоял у ворот, в накинутом на плечи кафтане, и, когда Вейн проезжал мимо, взял его коня под уздцы и пошёл рядом.
— Свёртки при тебе? — спросил он негромко.
— При мне.
Три свёртка в серой холстине лежали у Вейна в перемётной суме, переложенные сукном, чтобы не бились друг о друга. Он проверял их дважды за утро.
— Под роспись брал, помни. Вернёшь пустую суму, без камня, спросят с тебя. — Корст помолчал, глядя на кибитку. — И про то, что я тебе у калитки говорил, тоже помни.
Вейн ничего не ответил. Корст отпустил узду и остался стоять у ворот, и, когда Вейн обернулся на повороте, он всё ещё стоял там, маленький, в кафтане, накинутом на плечи.
Вейн ехал верхом рядом с передней телегой, как ездил всегда. Тракт у города был широкий, укатанный, камни вдоль обочин стояли чистые, мох с них сдирали каждую весну и каждую осень городские работники, а просветы держались такие, что можно было ехать двумя телегами рядом. Здесь Вейну смотреть было не на что.