Выхожу. Вокруг меня стоят все, и Ставровы, и Стешины, вперемешку.
* * *
Договариваются они сами. Я сижу на стенке и слушаю, и Горан сидит рядом и тоже слушает, и вмешивается только раз, когда Ставр начинает считать, сколько кожи выйдет со всего стада и почём её можно взять у купца.
— Купец, купец, — говорит Горан. — Ты с купцом погоди. Ты сперва камни свои вычисти.
Ставр поворачивается к нему, открывает рот и закрывает, так и не огрызнувшись.
— Вычистим, — говорит он. — Сколько их там у нас, полсотни? Вычистим.
— Дочиста, — говорю я. — До самой земли, и корни вокруг вырубить, и поросль, на три шага. Пойдём, я покажу, какой камень чистым должен быть.
Мы идём к ближнему камню, на краю опушки, Ставр, двое его мужиков, Стеша и я. Камень стоит по пояс во мху. Я показываю, где сдирать, где рубить, и мужики сдирают и рубят при мне, а Стеша стоит рядом, смотрит и запоминает, и, когда один из мужиков бросает мох у самого подножия, она подходит и молча откидывает его ногой подальше. Я сажусь у камня, вхожу и делаю, что могу: снимаю корни у пятки, сколько топор берёт, и промываю оптику последним, что осталось в ведре. Выхожу. Камень стоит тёмный и мокрый, совсем не такой, как раньше, фон вокруг него разом проседает, и Стеша, стоящая рядом, вдруг вздыхает глубоко, как не вздыхала, наверное, давно.
— Вот так все, — говорю я. — Весь круг. До осени.
— А осенью? — спрашивает Ставр.
— Осенью, как резать начнёте, я приеду. Все шкуры, сколько будет, выделаем.
Горан, стоящий поодаль, ничего не говорит. Он знает, сколько отсюда до Печищ и что у нас осенью своего дела по горло. Но молчит.
Стеша смотрит на Ставра.
— Уходить, стало быть, погодим, — говорит она. — До весны поглядим.
Ставр кивает. Медленно, будто шея его не умеет быстро сгибаться. Потом поворачивается и уходит к деревне, и мужики уходят с ним. Стеша остаётся.
* * *
Уезжаем к полудню. Векша ещё не вернулся из Печищ, и Стеша, провожая нас до опушки, просит Горана, если встретит его на тракте, сказать, чтоб не задерживался. Горан обещает.
У телеги нас ждёт Ставр. Держит в руках сложенную кожу, ту, что потемнее.
— Это тебе, — говорит он и протягивает её мне. — От деревни. Не за так, не думай. За то, что показал.
Я беру. Кожа тяжёлая, тёплая от его рук. Разворачиваю край: гладкая, без единого изъяна, и большая.
— Спасибо, — говорю я.
Ставр кивает и отходит. Стеша стоит у плетня. Она не машет и ничего не говорит, только смотрит, как Радим трогает лошадь.
Я сижу в телеге, держа кожу на коленях, и думаю, кому её. Кира с Яриной поделят, наверное. Тут, может, и на двоих хватит. Зима скоро.