«Проверить линии?»
Подтверждаю. В затылке тяжелеет, строка висит, и я жду, сидя на чужом стуле перед чужой схемой. Ничего не происходит так долго, что я перестаю ждать.
«Проверка линий… Узел 1: отклик получен. Пропускная способность: ограничена (деградация линии). Передача резерва между узлами: доступна. Предел: 400 кВт. Узел 2: отклика нет».
Один ответил, второй молчит. Какой из них наш, система не пишет, и я не сразу решаюсь гадать. Если молчит наш, значит, дома что-то случилось, пока меня нет. Если молчит тот, дальний, значит, где-то там стоит ещё одна пещера, такая же больная, или уже мёртвая, и вокруг неё три деревни, которые этого не знают. Четыреста киловатт, не больше. Только для подстанции, у которой баланс полчаса назад был в минусе, это вдвое больше её собственного притока.
Я думаю о своей пещере. Если ответила она, ей есть чем поделиться. У неё сейчас призма из ниши, кристалл Лома в четвёртом гнезде, шесть откалиброванных камней в Тёсове и дальние, которые мы почистили. И ничего она сейчас не тянет: завод под Печищами стоит, потому что пускать его некому, лесопилка в Тёсове стоит, потому что я здесь. Запас у неё полный и лежит без дела. Дней через десять я вернусь и начну пускать завод каждый день, и тогда этот запас понадобится самому. А сейчас он не нужен никому.
«Передать резерв от узла 1? Объём: до 400 кВт. Направление: Печищи → Рудня».
Печищи. Значит, ответила наша. Я выдыхаю и только сейчас замечаю, что сидел, вцепившись в край стола.
Подтверждаю. В зале ничего не меняется, ни звука, ни света. Только цифры на мониторе.
«Баланс: +600 кВт».
И строка под схемой:
«Сектор II (Рудня): защита периметра ниже порога устойчивости. Прогноз: месяцы».
Месяцы. Что бы ни значило это слово, месяцы лучше недель. Только это не решение. Это отсрочка, и платит за неё моя пещера. Если камни вокруг Рудни так и останутся под мхом, через месяцы строка вернётся к тому, с чего начала, а когда я начну тянуть запас дома, Рудне от меня ничего не достанется. Камни здесь надо чистить, и чистить сейчас, до снега. Пещера одна их не вытянет, она сама на них стоит. Последняя строка всплывает сама, когда я уже поднимаюсь со стула:
«Рабочий уровень: критический. Распределение ролей: заблокировано».
Весной сюда привели девятерых. Пещера в таком режиме не могла дать роль ни одному. Что она сделала с ними вместо этого, я не знаю. Смотрю на строку, не хочу додумывать дальше и всё равно додумываю, и останавливаю себя. Не знаю. И отсюда не узнаю. Иду к выходу, и свет ниоткуда гаснет. Я снова стою в темноте, в холоде, и ладонь лежит на мокрой стене. Снаружи, едва я выхожу на свет, в затылке поднимается знакомый гул.