— Кто тебе её правил тогда?
— Никто. Сама срослась.
— Больно было?
— Давно дело было, уж и не помню, — сказал Грач и помолчал. — Какая уж разница теперь. Больше он ничего не сказал, и она не спросила. Только задержала камень на кривом месте дольше, водя вдоль кости.
— А Ждан мой там, с ними, — сказала она погодя, тише. — В такую даль. Ночами не сплю, всё думаю, как он там, в лесу, где давит.
— Ярка его не бросит. И Горан при них.
— Знаю. — Она вздохнула. — Знаю, а всё одно не сплю.
Грач посмотрел на её закрытые глаза, на камень в её руке, который шёл над его ногой медленно, будто сам знал, где ему задержаться.
— Ты вот глаза закрываешь, — сказал он. — Что ты там видишь?
— Кость вижу, где срослась. Жилы вижу, кровь по ним идёт.
— И меня самого видишь? Насквозь?
— Насквозь.
— Ну и что там?
Кира помолчала, ведя камнем.
— Сердце у тебя колотится, как у зайца в силке, — сказала она просто, тем же голосом, каким говорила, где жар и где гной. — Счас смотрю и вижу как колотится.
Только сказав, она открыла глаза. Щёки у неё пошли красными пятнами, до самых ушей, и она уставилась на камень, будто это он проговорился, а не она.
Грач засмеялся. Тихо, коротко, будто сам удивился этому звуку, и Кира подняла на него глаза. Смеющимся она его не видела ни разу, ни на тракте, ни на заимке, ни здесь.
Она опустила камень и положила ладонь ему на колено, проверить, нет ли жара. Жара не было. Когда она хотела убрать руку, Грач накрыл её ладонь своей, широкой, тёмной, с жёсткими мозолями, и держал. Кира не отнимала. Она сидела, не двигаясь, и смотрела на их руки на его колене, а потом подняла глаза на него. Грач смотрел на неё прямо и молчал.
У окна Корш дышал ровно, слишком ровно. Кира скосила глаза. Веко у Корша дрогнуло.
Она осторожно высвободила руку, встала и начала собирать травы в корзину. Делала она это быстро и слегка суетливо, отчего одна связка упала на пол. Грач поднял её и протянул ей.
— Завтра придёшь?
— Приду. Корша-то ещё неделю лечить. — Она взяла корзину и уже от двери, не оборачиваясь, добавила: — А копьё сам принесёшь.
Дверь за ней закрылась. Грач долго сидел с вытянутой ногой и смотрел на дверь. Копьецо так и лежало на лавке, где она его оставила.
— Мёл уж сегодня, — сказал Корш с лавки, не открывая глаз, когда Грач поднялся и взял полынный веник.\
— Спи, — сказал Грач и стал мести.
* * *
Вечером Силан вывел парней на околицу. Лука, Ян, Берт и Жур выстроились с жердями на вытоптанной полосе между последним плетнём и полем, и Силан, выспавшийся, злой и довольный, гонял их до темноты. Три круга вокруг деревни, потом строй, потом удар в куль. Ян сбил дыхание на втором круге и отстал. Силан ничего ему не сказал, только поставил его к кулю первым, и Ян бил так, что куль слетел с кола.