— Ешь, — командует, а у меня
вырывается смешок из губ.
Я нахожу недалеко свободную
скамейку, и мы просто садимся на нее и любуемся морем и красивым пейзажем.
Действительно красиво. Природа всегда производила на меня большее впечатление,
чем любой роскошный город.
— Вкусно? — спрашивает он, вытирая
пальцы салфеткой.
— Ага, — жую, пытаясь скрыть
улыбку. Для меня , конечно, вся эта атмосфера в новинку, но готова признаться,
что действительно удивлена и действительно вкусно. — Ты умеешь удивлять.
Думала, будешь кормить меня устрицами при свечах.
— Устрицы — для понтов, — Герман пожимает
плечами. — А это — для души. Тем более, что рестораны и так в моей жизни занимают
большую часть, а вот уличная еда с рынка как деликатес.
После еды мы идем вдоль воды.
Проходим мимо лотка с мороженым. Герман покупает два шарика в вафельном
стаканчике и отдает мне.
— Держи. Для настроения. Чтобы не
думала, что я только суровым и грубым могу быть.
Настроение и правда меняется. Обида
за сорванное свидание, напряжение от разговора о Вере — все это отступает,
оставляя место чему-то теплому и уютному.
— Герман, — вдруг говорю,
останавливаясь. — Давай сфоткаемся?
Он поднимает бровь.
— Зачем?
— Ну, на память. Мы же в Дубае.
Он усмехается, а я достаю свой
телефон, уговаривая сфотаться именно на мой.
Я встаю рядом, прижимаюсь плечом к
его руке. Мужчина сейчас так близко, что я замираю, боясь своей робостью
испортить мгновение рядом. странное для меня поведение, я никогда не считала
себя нежной и скромной, но сейчас именно так себя и ущущаю.
Он поднимает телефон, а я улыбаюсь,
хотя понимаю, что глаза мои излучают некую восторженность и в то же время страх.
Нет, я его не боюсь, но сейчас, когда он рядом, сердце замирает и ликует. Я понимаю
это чувство, считываю, но опасаюсь.
Вспышка.
После Власов не убирает руку и не
отстраняется. Я поднимаю на него глаза, и в следующий момент его рука скользит
с талии на затылок, пальцы запутываются в волосах, и он целует меня жадно,
требовательно, с той самой яростью, которую сдерживал весь вечер. Его губы
горячие, вкус мороженого смешивается с его поцелуем. Я ахаю, пытаясь оттолкнуть
его, но тело предательски мякнет, руки сами тянутся к его плечам, цепляясь за
лацканы пиджака.
Когда он наконец отрывается, мы оба
тяжело дышим. Он смотрит на мои губы, потом в глаза.
— Вот это, — хрипло говорит он,
проводя большим пальцем по моей нижней губе, — было нужно для памяти. Надеюсь,
запомнишь.
Мой мозг отключается, оставив
только стук сердца и жжение на губах. Такое точно невозможно стереть из памяти.
Глава 21
Наконец мы вернулись из шумной и