немного сумбурной командировки обратно в наш холодный город в Россию. Дом
встретил нас тишиной, но не такой, к которой я привыкла за последние недели. Сейчас
я действительно успокоилась и научилась наслаждаться жизнью. Я готова
признаться, что рядом с Германом не страшно. Я даже забываю иногда, что нужно
остерегаться, опасаться и вообще никогда не терять контроль.
Герман снимает пиджак, вешает его
на вешалку и поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается
на губах, и я чувствую, как жар поднимается к щекам. Я совершенно не знаю, как
себя вести рядом с ним. После того поцелуя, он немного отстранился от меня, и
сейчас я чувствую неловкость и раздражение, что я вот хочу его снова
поцеловать, а он не предпринимает никаких попыток в ответ.
Я ведь не могу сама наброситься на
Власова, как изголодавшаяся кошка?
Разуваюсь и хочу уйти в комнату,
которую хозяин дома любезно предоставил еще до отлета в Дубай.
— Ива, — Герман произносит мое имя
тихо, поднимая рой мурашек от тембра своего голоса. Из его губ мое имя слышится
по-особенному, ну или я стала через чур впечатлительной. — Не убегай от меня
сейчас.
Замираю, уже поставив ногу на
первую ступеньку лестницы. Неужели сейчас он обмякнет и подарит то самое тепло,
которое я жду целых два дня после поцелуя?
— Я не убегаю, — вру, стараясь
сделать голос ровным. — Просто устала. Перелет, сна не было почти сутки…
— Дело ведь не в перелете? — Он делает
шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума. Почти не дышу, слегка облизывая
пересохшие губы. — Дело в том, что происходит, между нами.
Власов слегка дотрагивается до моей
щеки, и я вижу снова этот взгляд, полный теплоты. Как в тот вечер, на
набережной, когда мы ели прямо на лавке, как какие-то подростки.
— Я не умею в игры, — говорит с
хрипотцой в голосе, — не привык говорить красиво, поэтому как есть, Ива, дай
нам шанс.
Киваю. На самом деле внутри меня
переполняет счастье, но я не могу сейчас ничего говорить. Слова словно ком
застревают. Я ждала этих слов, но не думала, что скажу в ответ. Глупо, понимаю,
прокручивать в голове слова Германа, но совершенно не подумать про свои.
В Дубае мы разговорили о прошлом и
ни разу не затрагивали настоящее и будущее. Я не могла начать разговор, не
могла найти слова, а он молчал. Если честно, я отчаялась уже услышать эти
слова, гадая как жить дальше.
— А теперь иди отдыхай, — он видит
мое смятение и красноватые щеки.
Так вот как выглядит то самое
чувство, когда теряешь голову и не можешь контролировать эмоции. Стою перед ним,
как школьница, расплываясь от любви. Оказывается, я никогда не влюблялась до