кто-нибудь, — кричу в пустоту и, кажется, проходит вечность, пока в коридоре
начинаю слышать чужие шаги.
Глава 35
Герман
Находиться в состоянии спокойствия дорого
стоит. Я впервые просто гулял по лесу и вдыхал запах местных цветов. Шум ручья
успокаивал, и мне снилось неимоверное счастье, пока я не вспомнил, что там, по ту
сторону, надо мной сидит Ива и горько плачет, глядя в мое лицо.
Ее образ вдохнул в меня жизнь, но
открыть глаза мне не хватало сил.
Взрослый сильный и здоровый мужик, но
состояние парализованного старика.
— Какие шансы на выздоровление?
— Некоторые люди в коме пребывают
несколько дней, другие годами. Тут все зависит от его желания жить.
Я не знаю, кому принадлежит второй
голос, но мне не нравится, что я физически ощущаю плач любимой женщины. Ее слезы
капают прямо в мою раскрывшуюся ладонь, а я ничего не могу поделать.
Ива… Ивушка моя…
Хочу кричать, но даже не шевелюсь. Я
не могу даже сигнал дать любимой женщине, сказав, что слышу ее.
— Будем надеяться на лучшее, —
снова этот бесцветный голос со стороны, который должен успокаивать, но по факту
неимоверно раздражает.
— Лучше бы я отравилась вместо
него. Этот яд ведь был в моей кружке, — сжимаю ладонь в кулак от ее слов, понимая,
что физически не шевелюсь. Мышцы не слушаются, будто парализованные.
Ярость внутри меня кипит,
разливаясь по венам. Я должен был предвидеть, что Вера не просто так не улетела
и не просто так снова заявилась ко мне. Ну вот я устрою ей, когда очнусь, а я
очнусь.
Обещаю.
Столько лет я держал возле себя
женщину, способную на такую подлость. Я ведь понимал, что Вера одержима, она не
раз говорила свои мысли вслух и вот я никогда не предавал значения ни одной
угрозе. А сейчас слишком поздно.
— Если бы вы выпили содержимое
своей кружки, то вряд ли я бы вас откачал. Слишком большая доза. Не каждый
мужчина такое сможет перенести и то, что Герман Юрьевич до сих пор жив, считаю
чудом.
У меня сводит скулы, когда я
пытаюсь сжать челюсть зубами, но по громкой хлопнувшей двери понимаю, что врач вышел,
оставив меня с моей голубкой наедине.
Я должен ей показать, что я в
сознании и дать надежду на восстановление.
Я должен сказать, как сильно я ее
люблю, пусть в сотый раз, но я должен.
Ива тихо и молча накрывает мою
ладонь своей. Становится тепло и спокойно.
— Все будет хорошо. Только живи, — Ива
наклоняется ближе и целует в щеку, прижимаясь ко мне мокрыми щеками.
Я знаю.
И в этот момент, собрав все свои
силы, я дергаю пальцем, показывая, что слышу.
Иванна
Когда врач сказал про годы, я будто
умерла в этот момент. Так тяжело осознавать, что любимый мужчина лежит и ты