моем доме? — Герман приобнимает, прижимая все ближе и страстно целуя в губы.
— Я ждала тебя через час.
Грудь начинает ходить ходуном, дыхание
учащается от терпкого запаха Власова.
— Я не могу без тебя так долго, — к
лицу приливает жар, глаза наполняются влагой от желанных слов. Не то, чтобы мне
никогда не хватало внимания, но с таким мужчиной все как в первый раз и все
необычно.
Я тоже скучала, но вместо того,
чтобы произнести эти слова, я лишь отталкиваю его и бегу к сковородке.
— Из-за тебя мясо подгорело, —
наигранно дуюсь, понимая, что придется готовить что-то новое.
Герман лишь смеется в ответ, забирая
ложку из моей руки.
— Все-равно вкусно, — пробует. — Ты
такая прекрасная хозяйка. Хорошо, что ты решила прилететь ко мне, да еще и
сразу характер показала, иначе бы не заметил такой алмаз.
— Очень смешно, — злюсь на него. Я тут
думаю, как бы быстренько приготовить новое блюдо, а он старается внушить мне,
что все это не важно. Для меня очень даже важно. — Кстати, вот чай с булочками
точно вкусные. Садись, я скоро все
накрою. А и да, Герман, сегодня Вера заходила днем, — зачем-то говорю.
Скорее всего он и так знает, но все
же решаю сообщить.
— Вера? Я думал она улетела. Документы
принесла? — на лице не дрогнул ни один мускул, будто он знал, что рано или поздно
эта женщина снова переступит порог его дома.
— Мне не передавала, — опускаю этот
момент. Значит, все же он ждал встречи, даже ради каких-то документов.
— Ладно. Не бери в голову. Скажу охране,
чтобы больше не впускали. Пусть им передает мои экземпляры. Ива, я пить хочу, —
тянется за стаканом воды на столе.
— Ой, давай я тебе свежую налью. Этот
стакан с утра стоит. Забыла сполоснуть, — тянусь, чтобы забрать стакан из его
рук, но Герман опережает и залпом опустошает содержимое.
— Мне хватит. Жду самый
замечательный ужин от самой замечательной женщины на свете.
Герман подмигивает и выходит, но в
проеме замедляет шаг и останавливается, хватаясь за сердце.
Его пальцы быстро начинают сминать
рубашку, пытаясь разорвать плотную ткань, а я не понимаю, что происходит.
Снова дурачится? Не похоже!
Я слышу стон, вырывающийся из его
груди, и понимаю, что Власову плохо. Он будто борется с резкой болью, сопротивляется,
но силы не равны.
— Герман!? — бегу к нему, когда
понимаю, что он падает на пол, теряя сознание. Я хватаю его на беру, но не могу
удержать, лишь задерживаю, чтобы он плавно опускался на пол и в какой-то момент
кажется, что сердце перестает биться.
— Пожалуйста, открой глаза. Что
случилось? — умоляю его очнуться, но он никак не реагирует. — Вызовите скорую,