Пытаюсь себя успокоить, но не выходит, и в этот момент, когда я уже перестаю
дышать, я вижу того самого человека, чье лицо я запомнила навсегда.
Он снова здесь.
Пришел за мной, обманув все камеры
и охрану.
Герман не может защитить, и пора
принять этот факт.
Я могла бы быть в безопасности
только рядом с самим Власовым, но он меня швыряет от одних добрых рук к другим,
не думая наперед.
Мы ставим под угрозу и Любу.
А потом я просто прыгаю в открытое
окно и бегу, куда глаза глядят.
Не оглядываюсь, не смотрю по
сторонам, не кричу и не зову на помощь. Просто бегу, мечтая оказаться как можно
дальше и спастись. Я не слышу ничего вокруг, кроме тишины, той самой, которая
оглушает меня на протяжении всего времени, что я в России.
Тошнит уже от нее. Лучше бы я
слышала все, что происходит вокруг.
Земля уходит из-под ног. Падаю на
пригорке. Мир переворачивается.
Качусь кубарем вниз, собирая все
ветки, бьющие по телу, вышибающие дух. И только внизу, когда движение наконец
останавливается, я лежу неподвижно и плачу — не от страха, а от невыносимой и
жгучей боли. Я просто позволяю слезам вырваться наружу, понимая, что это
единственное, что сейчас хочу на самом деле.
Глава 15
Герман
Вжимаю педаль в пол и не замечаю
никаких препятствий на пути. Вижу только ее лицо, слышу только ее голос:«Герман,
в доме кто-то ходит» . И этот голос заставляет нажимать педаль газ и дальше
в пол, лишь бы не опоздать.
Кто, мать твою, там ходит, что даже
камера уловить не может?
Я бы с места не сдвинулся из-за
такой паранойи в два ночи, если бы не охранник. Человек, которого я приставил к
Иве, не отвечает, и только поэтому я несусь сто девяносто в час, проклиная всех
за оплошность.
Ночной воздух хлещет почти в лицо,
когда я еду с открытым окном, пытаясь отрезвиться. Снова наживаю кнопку «вызов»
и снова губки. Проклинаю все и вся, сжимая руль так, что костяшки белеют.
Но когда фары выхватывают из
темноты знакомые кованые ворота, кровь стынет в жилах. Иванна не врала, и
теперь страх за нее пульсирует в висках с удвоенной силой.
Калитка распахнута настежь, а
рядом, в луже собственной крови, лежит мой человек. Охранник смотрит в небо
стеклянными глазами, и аккуратная дырка в центре его лба говорит сама за себя.
Как его заставили открыть? Или
просто пристрелили через щель?
Паркуюсь за пределами владений,
достаю пистолет из бардачка и снимаю с предохранителя. Тихо выхожу и быстрым
шагом иду в сторону дома. Сердце не на месте. Врываюсь в дом и прислушиваюсь к
неровному дыханию и еле уловимому ушами вою. Нахожу Любу, прижатую к стене и
обхватившую себя ногами в туалете первого этажа. Она нервно вытирает слезы и,