Через полчаса я буду дома, а там
неизвестность.
Глава 8
После двенадцати принцесса снова
превращается в Золушку?
В моем случае да.
Герман отвозит меня в гостиницу,
где камер больше, чем посетителей. Я не могу заплатить за номер, но с
облегчением вздыхаю, когда Власов сам проводит картой и мне выдают пластиковую
карточку с гравировкой цифр номера.
— Спасибо, — прячу от него глаза. Мне
неловко от столь интимного момента. Мы друг другу никто, я вообще развлекала
его компаньона, пока сама же не облажалась, а теперь он привез меня в
гостиницу. Ну не к себе же его теперь звать?
Замираю, не зная, что сказать еще.
— Здесь безопасно. Завтра на работу
не приходи, — отрезает Герман, а я смотрю удивленными глазами.
— Все-таки увольняешь? — немой
смешок проскальзывает на губах.
Конечно, зачем ему со мной
возиться. Сейчас отправит меня куда подальше, вот и все. Я и сама думала так
исчезнуть, но мне связей не хватает, чтобы все выглядело правдоподобно.
Мой взгляд тухнет от собственных
мыслей, но я стараюсь не показывать эмпатии к данной ситуации. Прямо сейчас, да
и вообще, на протяжении всего вечера я действительно чувствовала некую
безопасность, хоть и понимала, что все это лишь на время.
Сейчас я это чувствую особо остро,
но опять же, скорое одиночество не дает мне насладиться спокойствием и
умиротворением.
Сейчас Власов уйдет, и я снова
затрясусь, как осиновый лист на ветру от беспомощности и страха.
— Пока не придумал, что с тобой
делать, но ты ведь не собиралась действительно работать у меня?
— Может и собиралась. Мне ведь
нужно на что-то жить.
— Не звони сегодня никому. Просто
ложись спать и все.
— Почему?
— Просто послушай и не задавай
вопросов. И никуда не выходи. Я сам за тобой заеду.
Сглатываю, но не смею возражать.
Герман не говорит кому не нужно звонить, но опускание этого момента ведь не
означает, что я не понимаю. Он говорит о маме. О самом родном мне человеке на
всем белом свете, но которая до сих пор ничего не сделала, чтобы защитить.
«Не выйду», — говорю про себя,
одними глазами.
Мы прощаемся достаточно быстро,
сухо и без лишних слов.
Захожу в достаточно прохладный
лифт, потом длинный коридор. Оглядываюсь по сторонам, бросаю взгляд на потолок,
— камеры. Их достаточно много, и я понимаю, что Герман прав, если со мной
что-то случится, то сразу выяснится, кто стоит за всем этим.
Но ведь все камеры можно попросту
отключить?
Ну почему я резко стала такой
трусихой?
Делаю глубокий вздох, еще раз
оборачиваюсь и только после этого останавливаюсь возле нужной мне двери и после
характерного звука, юркаю внутрь своего убежища.