— Я бы никогда не согласилась с
тобой уехать.
— Кто бы тебя спрашивал? У вас, у
девок одни деньги на уме. Куда бы ты делась?
Этот монстр снова оказывается
близко ко мне. Содрогаюсь, когда он схватывает меня за шею и прижимает к себе.
— У тебя нет шансов от меня
сбежать. Либо ты со мной, либо мертва, — бормочет над самым ухом, а у меня все
плывет от его слов.
Лучше быть мертвой, чем с ним,
согласна, но я не собираюсь на тот свет. Я молча выворачиваюсь из его хватки,
вспоминая движение из бокса. Мои друзья увлекались и волей-неволей иногда
показывали мне свои трюки. Вот и пригодилось.
Пользуясь замешательством, я хватаю
какую-то палку и со всей силой ударяю Нестерова по затылку. Я не хотела
убивать. Я защищалась и теперь, когда он лежит в луже собственной крови, а я
трясусь от страха, выбегаю на улицу, захватив с собой сумку.
Я не проверяла пульс и не пыталась
помочь. Я боюсь его до жути в глазах и теле и никогда добровольно не подойду к
зверю настолько близко, чтобы дотронуться. А вдруг он все еще живой? Вдруг притворился,
чтобы наброситься?
Только на улице достаю телефон,
чтобы вызвать полицию, скорую, а после звоню Власову. Мне больше некому
обратиться, а адвокат, да и родной человек по близости, мне сейчас жизненно
необходим.
Глава 31
Я так и сидела на лавке, прижав к
себе телефон, пока полиция и скорая ходили туда-сюда мимо меня. Никто не
обращал на меня внимания, не задерживал и не допрашивал, и только когда Герман
присел напротив на корточки, я позволила себе снова заплакать.
— Ты цела? — в его глазах столько
боли и переживаний, что я не могу держаться. Я все потеряла, и я так по нему
скучала, хоть и сложно признаться.
Герман нежно обнимает, прижимая к
себе. Не дает раствориться в собственном горе и не дает потерять себя.
— Я его убила, кажется, — только и
могу выговорить. Я не понимаю, как буду дальше жить и как простить себя. Как
сказать маме так, чтобы она меня не прокляла? Как внушить себе, что не
специально?
Да, я защищалась, и если бы не
ударила Нестерова, то сама бы лежала на его месте, а мой «дорогой» отчим точно
не мучился бы от угрызений совести. Он бы уже исчез и забыл про мое
существование.
— Не убила. Вон, выносят. Немного
помяла, но это все лечится, к сожалению.
Поднимаю глаза и вижу, как передо
мной как раз проносят каталку с его телом. Дышит. Слава Богу, иначе бы я
изводила себя изнутри переживаниями. Все же я не убийца, и жить с этим чувством
— не самое приятное, что может произойти.
Во рту становится вязко, а в ушах
гудит, когда я цепляю этого зверя глазами.
Ненавижу…
Все это время он мечтал обо мне и